Правду не говорил никто! Ну то есть кто-то говорил, но где? Интеллигенция жалко шла на смерть небольшой кучкой у кинотеатра: «Уведите войска из Чехословакии, из Венгрии». Уведите, да! Начальники за войска, народ за войска – а эти против. Сейчас уведем, разбежались. Никто не был маразматиком. Все совпало. Воры сверху и воры снизу, они сошлись, и как ты их удержишь. «А в Венгрии, представляешь, – рассказывает капитан, – продвигаются мои танки. По такой узкой улице – брызговики штукатурку сбивают. А венгры что придумали, представляешь – портрет Ленина посреди улицы, думали, не наеду. А я и не наехал. Я объехал! Понял, да? И вся улица поняла. Не надо так с нами поступать! Не надо!»
Объезжали – давили, прямо шли – давили. И остановились на раздавленном. Началась перестройка.
Дефицит. (Для А. Райкина)
Послушай меня, дорогой! Что я тебе скажу. Все идет к тому, что всюду все будет, изобилие будет! Но хорошо ли это будет? Подожди, не торопись, ты молодой, горячий, кровь играет. Я сам был огонь, сейчас потух немного, хотя дым еще идет иногда… С изобилием не надо торопиться! Почему?..
Ты идешь по улице, встречаешь меня.
– Здравствуй, дорогой! Заходи ко мне вечером.
– Зачем?
– Заходи, увидишь.
Я прихожу к тебе, ты через завсклада, через директора магазина, через товароведа достал дефицит! Слушай, ни у кого нет – у тебя есть! Я попробовал – во рту тает! Вкус специфический! Я тебя уважаю.
На другой день я иду по улице, встречаю тебя.
– Здравствуй, дорогой! Заходи ко мне вечером.
– Зачем?
– Заходи – увидишь!
Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет – у меня есть! Ты попробовал – речи лишился! Вкус специфический! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди.
В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Все городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. За что? Завсклад на дефиците сидит! Дефицит – великий двигатель общественных специфических отношений.
Представь себе, исчез дефицит. Я пошел в магазин, ты пошел в магазин, мы его не любим – он тоже пошел в магазин.
– Туфли есть?
– Есть!
– Черные есть?
– Есть!
– Лакированные есть?
– Есть!
– Черный верх, белый низ есть?
– Есть!
– Белый верх, черный низ есть?
– Есть!
– Сорок второй, самый ходовой, есть?
– Есть.
– Слушай, никогда не было. Сейчас есть. Дамские лакированные, бордо, с пряжкой, с пуговицей есть?
– Есть!
Ты купил, я купил, мы его не любим – он тоже купил. Все купили.
Все ходим скучные, бледные, зеваем. Завсклад идет – мы его не замечаем. Директор магазина – мы на него плюем! Товаровед обувного отдела – как простой инженер! Это хорошо? Это противно! Пусть будет изобилие, пусть будет все! Но пусть чего-то не хватает!
Сосредоточенные размышления. (Для А. Райкина)
Зарядку себе придумали, лишь бы не работать! Лишь бы дурака валять! Здоровый бугай поднимает гири впустую – воздух перемешивает. Пускай камни таскает или вагонетки с углем. И платить ему не надо: он же за гири денег не берет!
Если весь народ по утрам вместо гирь будет яму копать, знаете, какая колоссальная экономия будет?! А если другие туда воды накачают и гусей пустят… На каждого получится по два гуся.
Я ж не один день думал!
А этот футбол – двадцать два бугая мяч перекатывают. А если им вместо мяча дать каток, они ж за полтора часа все поле заасфальтируют. А зрители еще по рублю дадут. Бешеные деньги пойдут.
А марафонца видали? Страус. Сорок километров дает бегом. Его кто-нибудь использует? Он же бежит пустой! А если он почту захватит или мешок крупы в область? У нас же составы освободятся. Я уже не говорю про штангистов. Человек полтонны железа поднимает и обратно кладет. Так дайте ему груз, чтоб он его наверх подавал. Бочки с селедкой, раствор, ящики с кирпичом пусть выталкивает. И рекорды ставь: ты – две бочки, я – четыре, чемпион мира – шесть!
Кто у нас остается? Артисты, художники, ревматики, склеротики и прочий боевой отряд физически недоразвитых людей. Их надо использовать на тонких работах. Вот балерина – крутится. Крутится, крутится, аж в глазах рябит. Прицепить ее к динамо – пусть ток дает в недоразвитые районы. А ты, иллюзионист, у тебя из пустого ведра курица вылетает. Иди, обеспечивай народ курями. Ведра у всех есть, курей не хватает. Тебе каждый спасибо скажет, если честно будешь работать. А писатель пишет. Ходит туда-сюда, обдумывает. Что он там напишет, никому не известно, а пока ходит – прицепить к нему рычаг, пускай воду качает. Хоть какая польза будет…
Вот так каждого использовать. Такое будет! Такое состояние благо. Такой прогресс. Такой урожай. Вместо голубей этих дурных на крышах индюки будут сидеть, и тогда сразу вперед скакнем. Я ж не один день думал, что, я дурак?!
«Дурочка»
Справа и слева – два управления. Два стола. За каждым столом по два человека. Начальник и подчиненный. Слева Белибердинск. Справа Комаринское. Комаринский начальник вызывает подчиненного.
Комаринск. Насосы из Белибердинска прибыли?
– Нет еще.
Комаринск. Немедленно телеграмму!
Музыка. Подчиненный сел, написал. Машинистка – тррах! Телеграфистка – тррах! Музыка смолкает. Слышно сопение белибердинского начальника.
Белибердинск (вызывает подчиненного). Зайцев!
Входит Зайцев, подает начальнику депешу.
Белибердинск (читает). «Как выполняется наше распоряжение изготовления насосов все сроки прошли телеграфируйте дату отгрузки». Когда отгрузим?
Зайцев. Никогда. У нас и без них!.. Давайте честно напишем и откажемся.
Белибердинск. «Честно»?! За такой ответ нас сегодня же разгонят и никуда больше не возьмут.
Зайцев. Давайте молчать.
Белибердинск. Тогда нас завтра разгонят и никуда больше не возьмут. Нам нужно выиграть время.
Зайцев. Что же делать?
Белибердинск. Отвечать, писать, тянуть резину. А за это время или завод реорганизуют, или насосы отменят, или министерство ликвидируют. У пишущих есть выражение: «Запустить «дурочку».
Музыка. Сели, написали. Машинистка – тррах! Телеграфистка – тррах! Музыка смолкает, слышно сопение комаринцев, читающих депешу.
Комаринск. «В ответ на вашу телеграмму за номером таким-то от такого-то докладываем радостью ваше распоряжение выполнено колеса направлены урал сидоров представлен правительственной награде ждем дальнейших распоряжений».
Комаринск. Обратный адрес – Белибердинск? Они что-то перепутали. Запросите еще раз.
Белибердинск (читает). «В ответ на ваш номер такой-то от такого-то сообщаем какие колеса какой сидоров вы нас не поняли немедленно телеграфируйте дату отгрузки насосов согласно нашему распоряжению срыв плана угрозой нечем качать управление». Отвечайте.
Комаринск (читает). «В ответ на ваш номер такой-то от такого-то сообщаем вашей телеграммы поняли колеса вы не получили самолет колесами потерпел аварию горами азербайджана сидоров катапультирован понижен должности лишен наград колеса раскатаны местными жителями по аулам ждите сообщений».
Комаринск. Обратный адрес – Белибердинск? Может, у них девчонка путает? Запросите в последний раз.
Белибердинск (читает). «На ваш номер такой-то от такого-то сообщаем какие колеса это круглые такие не знаем никаких колес вы нас с кем-то путаете прекратите план предприятия сорван нечем качать сточные воды отсутствия ваших насосов текучка кадров массовые простои молнируйте дату отгрузки противном случае гарантируем скандал».
Зайцев. Я отвечу.
Комаринск (читает). «На ваш номер такой-то от такого-то молния возмущением узнали отравлении сточных вод одеколоном никаких обещаний кроме сообщений сидоров сидит под следствием дирекция местком завком военком». (Одевается.) Я еду в Белибердинск. Я узнаю, кто такой Сидоров. Я им устрою аварию горами Азербайджана! Спасибо за внимание! (Застегивает шубу, надевает шапку. Идет.)
Ночь. Пурга. Свист ветра. Комаринский начальник идет.
Приходит.
– Это Белибердинск? Здравствуйте, я из Комаринского. Слушайте, вы серьезным делом занимаетесь?
Белибердинск. Серьезным. А что?
Комаринск. Какие колеса? Какой Сидоров?
Белибердинск. Какие колеса? Какой Сидоров?
Комаринск. Мы вам направили телеграмму. И вот вы нам ответили.
Белибердинск (прочел свою телеграмму). Кто такой Сидоров?
Комаринск. Я вас и спрашиваю: кто такой Сидоров?
Белибердинск. А вы знаете, кто он такой?
Комаринск. Я вас спрашиваю.
