Читаем без скачивания Моя душа состоялась. Дневник Алены - Елена Полюшкина

22.03. Так не в кайф. Вообще я в порядке. Люблю? Да. Настроение – блеск. Всегда бы такое. Все хорошо. Глубокое удовлетворение. В Москву! В Москву!

Он все же трепло ужасное. За последние несколько дней рассказывал многое и разное. Где правда и где ложь? Вообще это утомляет. У меня есть одно предположение, но пока не буду говорить. Вообще, когда думаю о чем-нибудь, связанном с ним, не в силах все принимать на веру однозначно. Прокручиваю все возможные и невозможные варианты. А где правда? Невозможно угадать. Это бесит. Но я поняла, если хочешь быть с ним, надо просто закрывать глаза на все эти выпендрежи. Конечно, дико трудно. Но надо акцентироваться на другом, оставляя это второстепенным. Невозможно требовать от него правды. У него это в крови. Неизлечимо. Я заметила, в последнее время он стал хуже ко мне относиться. Стебает. Неприятно. Я всегда очень хорошо чувствую отношение ко мне каждого человека. В деталях. Интуитивно, подсознательно, через какие-то импульсы улавливаю душевное состояние. Так вот, чувствую – изменился. Хуже. Как когда-то. До конца не понимаю, но чувствую: отношения испортились. Опять его избегаю. Гадко, когда подкалывает, с отвратительной усмешкой. Да не только в этом. В нем какой-то настрой. Но я-то в порядке. Это главное. И ведь все равно люблю. Но как плохо относится. Ладно.

7.04. Великий человек, кудесник. Я изнемогаю от наслаждения, когда погружаюсь, растворяюсь, соединяюсь в единое целое с его сладкозвучными крылатыми фразами.

Как неправильно мы все живем. У нас просто нездоровая психика. Мы ушли от истинного, от сути. Мы разучились жить в природе. Природа – самое настоящее, исходное. Вечное. Мы не можем соединиться с нею. Быть ею. Для нас механический гул, бетонно-стеклянные коробки, все это каменное холодное чрево городов стало сущностью нашего существования. Живем, просто не думая, что можно по-другому. Привыкли. Стали холодными и неприступными, как сами города. Но человек не может без своего естества. Природа – это естество. Мы забыли про это. Мы не знаем этого. Господи, как неправильно. Исковерканные души…

«Любить красоту – творить дело божье».

31.07. Город увяз в дожде. В лужах отражения домов. Мрачные дома. Они устали от этого бремени – жить, существовать. Они устали от слез. Им холодно. Слезы. Дождь. Машина врезается в лужу. Тысячи слез. Слезы разбрызгались. Слезы земли. Холодно. Всему живому холодно. Угнетение духа. Небо давит на мозги. И кажется, ты уплотняешься, пригибаешься, чувствуя этот чудовищный пресс разбухшего неба.

Дождь. Голубь нахохлился. Глаза закрыл. Лапки красные. Может, он вспоминает ночь? Встрепенулся. Холодно. Небо залило слезами землю. Жалуется. А может, жалеет? Не в силах сдержать своего чувства льет и льет слезы. И тоска небесная переходит ко всему живущему. Деревья, машины, люди. Кошки. Кошкам холодно.

На небе ни просвета. Набухшие грязные тучи. И в таких же тяжелых инвалидах твоя душа. Темно. Безвыходность (безысходность) стихии. Нет освобождения. Ветер и дождь. Дождь. Дождь.

11.08. А как ощущаешь себя перед смертью? Как мне сейчас? Я знаю, что умру не завтра, не через месяц, а, возможно, через год или даже 10 лет. Но это, наверное, так. Я пала жертвой своей глупости. Умру. Как-то спокойно. Больше жалко маму и бабулю, чем себя. Такой удар для них. А меня уже нет, я уже умерла. Все чувства во мне умерли. У меня нет будущего. Я обречена. Обречена на смерть. На изгнание и презрение… себя ненавидеть уже нет сил. Меня больше нет, осталась одна оболочка, которой тоже скоро не станет. Вот так не повезло в жизни. В самом начале пути. И обрыв. Да, конечно, по статистике кто-то должен умирать молодым. Это я. Смерть, ты скоро придешь ко мне. Ты медленно будешь меня убивать. Мне плохо. Смерть. Скоро, совсем скоро я почувствую твое прикосновение. Я готова.

12.08. Я обречена. Господи, молю уже не о спасении, а о прощении. Прощении за все мои грехи. Никого не виню, виновата только я. Я одна. Скоро – смерть. Мучительная. Страшная. Я готова.

Обречена. Умру. Прощай, земля. Прощайте, родные лица. Все, все. Я и сейчас до конца не верю. Но это так. Никуда не деться. Это моя последняя запись. Сколько бы я еще ни прожила, больше писать сюда не буду. Прощай, девочка. Прощай, Аленка. И прости за загубленную жизнь. Я сама виновата. Вот расплата за глупость. Жалко маму. Но уже ничего не поправишь. Я прощаюсь. Все. Небытие.

Господи, прости!

Мамочка, я так виновата перед тобой!

Прощайте!

20.08. Не знаю, заболела я или нет, но больше не хочется об этом думать. Не хочется думать обо всем этом. Такой облом, такой обман, такой ужас. Как гадки бывают люди. А с другой стороны, эти женщины из метро, как они меня обогрели, как хорошо отнеслись. Не знаю, что было бы со мной без них. Это мне наказание за мою самоуверенность и лихость.

26.08. Читать книги – это замечательно. Но нельзя же этим заниматься всю жизнь. Это бессмысленно. Все время жить чужими мыслями. В жизни хотя бы одно единственное дело надо делать профессионально.

У меня разброд в голове. Мне хочется очень многое сказать. Вложить в стихи. Облечь в какую-то форму. Но все это так неопределенно. Не знаю, ни что сказать, ни как. Мучает эта безвыходность многого. Постоянный позыв выплеснуть всю эту «кашу», как следует разобраться во всем и красиво изложить. Но невозможно. Возьму ручку – и нечего говорить. Голова забита мыслями, но за какой кончик потянуть – не знаю. Мозги разбухают. Все это уходит в никуда. Испаряется. Как быть?

Озеро – это отражение звездыБуква – это капля разумаЛуна – это зеркало пустотыСвеча – это счастье одиночестваМы – это кусочки любви.

9.09. Хочу сказать, объяснить, что значит для меня Москва. Мои ощущения, эмоции, переживания. В общем, целиком все то, что связывает меня с этим любимым, единственно родным мне городом.

Когда нахожусь в Москве, меня охватывает «чувство полного глубокого удовлетворения». Хорошо, покойно. Это все мое, только мое. Истинно мое. И так должно быть всегда. Нелепая случайность, глупая ошибка судьбы отрывает меня от моей Родины, разлучает нас. Но я знаю – это неправильно. Неверно. Мне хорошо только у себя, в Москве. Я здесь дома. И по-другому быть не может. И я должна верить, что все равно все встанет на свои места. И я буду счастлива в городе моего сердца, городе любимом и постоянно волнующем. Москва не раскрывается для обычных приезжих, нет. В их понимании – это проходной двор, громадная свалка. Они едут не в Москву, а в магазины. Бегают, высунув языки, из магазина в магазин, стоят до потери сознания в очередях, возвращаются полностью выдохшимися и измотанными, проклиная всех и вся, – зажравшихся москвичей, те же очереди, дефицит, дикую толчею везде… В их памяти не остается ничего, кроме усталости и озлобления на эту усталость. Москва у них ассоциируется только с продуктами, магазинами и стремлением любым способом овладеть ими, и уж, коли ты прибыл в столицу, ехать, не отоварившись – просто бессмысленно потратить время. Только и всего. И я не буду осуждать этих людей. Просто не имею никакого на это права. Это люди своей страны, люди своей системы, которая исковеркала их психику, и нет в том их вины. Пожалей их, человек!

Тем не менее, Москва настоящая им недоступна. Москву не увидишь, шастая по магазинам. Москва в мелочах, в тихих, малолюдных переулках, в маленьких, едва распустившихся весной листочках на деревьях в Александровском саду, в солнечных бликах, играющих в воде Москвы-реки, в чириканьи маленького воробышка, в лицах, таких разных и, кажется, таких родных и одинаково любимых. Когда почувствуешь это неуловимое зыбкое очарование всей громадной столицы, когда поймешь, что уже между тобой и городом установилась тончайшая, едва уловимая, как легкий майский ветерок, связь, когда дыханье города станет твоим дыханием и вольешься каждой клеткой, растворишься во всей необъятности города, тогда окажется, что ты знал это всегда. Ты уже не можешь жить без всего этого, ты сам становишься частичкой города. У меня такое чувство, что я сливаюсь со всем городом в одно громадное, необъятное, чудесное, в то, чего нет, не может быть – одно великолепие, необоснованное чувство. Воздушное чувство радости и восторга. Я обнимаю всю мою Москву, всю, всю без остатка. Я сама – вся Москва. Мы не можем друг без друга. Один пульсирующий нерв. Бьющиеся в унисон сердца. Хотя я не права. Москва-то без меня сможет. Москва останется верна своим правилам и не поверит ничьим слезам. Да, черт побери, это неважно. Главное – я смогу достигнуть желанного. Раскрылась передо мной Москва во всем очаровании: летняя, душистая лунная ночь над Москвой-рекой, солнечный морозный денек в центре на Пушкинской, толпы, толпы людей, спешащих по делам. Как же я вас всех люблю, улочки, переулочки, древние, прошлого столетия дома, громадный фонарь на углу Пречистенки, Патриаршие, Неглинка… Боже, сколько еще всего необъятного, но насколько для меня родного. Москва для меня необъятный, неисчерпаемый источник любви и надежды. Она не верит слезам, но она же помогает и воздержаться от слез, шепчет: «Посмотри вокруг. Мир чудесен и великодушен. Столько солнца и счастья. Иди, они ждут тебя. Радуйся, упивайся своей жизнью. Ты живешь, значит, ты радуешься». Хочется любить весь мир, хочется дарить всем цветы и улыбки. Я обнимаю мою Москву и растворяюсь в ее многоголосии. Весна.