Миштекский кодекс XIV в. Зуш-Нэттол сохранил изображение, где госпожа Йасийо («13 Змея») предлагает господину Ийанакуаа Тейусиньянья («8 Олень») чашу с какао для освящения собственной свадебной церемонии. Кроме того, там же есть сцены, связанные с обручением, детскими ритуалами, похоронами и церемониями почитания предков, где присутствует коричневый пенистый какао-напиток. В Мадридском кодексе присутствует изображение свадьбы бога Чаака с богиней Ишик Кааб», где говорится о «передаче им какао». Сам этот термин символизировал свадьбу (в современном обществе схожую функцию выполняют деньги).
Напитки из какао служили подношениями древним месоамериканским богам. А в «Книге испытаний», относящейся к колониальному майяскому сборному манускрипту «Книги Чилам Балам», какао выступает в качестве загадки-испытания для желающих стать главами деревень и поселений: «… Смотри, запах его одежды, о которой просят, запах, который привлечен к центру небес: освещенный ладан, который горит. Вот о чем он просит, что ассоциируется с его ртом: выращенный какао, шоколад».
Миштекский кодекс XIV в. Зуш-Нэттол сохранил изображение, где госпожа Йасийоо («13 Змея») предлагает господину Ийанакуаа («8 Олень») чашу с какао для освящения собственной свадебной церемонии. Деталь.
Современные индейцы продолжают использовать какао-напитки в ритуальных целях. У некоторых народов Гватемалы какао по-прежнему ассоциируется со свадебными обрядами, праздниками дней рождения, воскрешением Христа, который воплотил в их глазах многие качества доколумбового бога кукурузы. Современные юкатекские майя, киче, мам, а также майя из столичного города Гватемала, Масатенанго и Сантьяго-Атитлан все в той или иной степени продолжают использовать какао в свадебной церемонии, когда просят руки невесты у её родителей. В 20-х годах прошлого века Эрик Томпсон зафиксировал у майя-мопан южного Белиза значимую роль какао, которую тот играл в ритуалах, связанных со свадьбой, рождением и крещением. Так, жених в случае получения одобрения от родителей невесты, должен был оплатить все расходы, связанные с празднованием помолвки, а именно: «свинью, галлон рома, тортильи и какао». В Сантьяго-Атитлане группы недавно создавших новые семьи людей проходят своего рода обряд инициации, когда на пасху отправляются к подножию горы и возвращаются оттуда через два дня, гружёные какао, паташте и другими растениями. Майя-чорти из Кецальтепека (Гватемала) продолжают проводить церемонии в честь дождя, когда водному источнику делаются подношения какао. Многие другие индейцы Месоамерики продолжают использовать какао в связанных с сельским хозяйством ритуалах. Один юкатекский целитель вспоминал, что в середине XX века в Майяпане и соседних общинах было много таких же как он целителей, использующих в своих ритуалах какао (для привлечения всего хорошего) и перец (для изгнания всего плохого).
В середине XX века Чарльз Уисдом отмечал применение какао-напитков в колдовских ритуалах у майя-чорти (южная Гватемала). Йоханна Куфер подтвердила у тех же чорти использование какао и какао-напитков в различных церемониях (например, призыва сезона дождя), особенно это касалось «чёрного чилате» (кашицы из кукурузы и какао – чортийского эквивалента известного в классический период напитка сакха (sakha’ или saka’)). Не подслащенный вариант напитка используется в ритуальных целях и носит название sak sa’ («напиток белой кукурузы» на языке чорти) – это выражение известно также на сосудах классического периода, предположительно как раз используемых под данный напиток. У современных ленка из Гондураса семена какао служат подношениями богам, когда те выпрашивают у них хороший урожай. Их же предсказатели порой используют какао-бобы для определения судьбы человека. На стол бросают 45 какао-бобов и затем по ним совершают гадание. Это обычный способ гадания в Месоамерике, однако какао-бобы используются для него редко.
Вместе с кукурузой какао стало важной частью месоамериканской космологии. Они оба объединяются в ритуальных напитках со священной водой, которой питаются боги, предки и с помощью которой обеспечивается плодородие почвы. В доколумбовой Месоамерике какао ассоциировалось с югом и подземным миром (у майя, например, подземный мир имел ассоциации с южным направлением).
В Мадридском кодексе есть изображение свадьбы бога Чаака с богиней Ишик Кааб», где говорится о «передаче им какао» – термина, символизирующего свадьбу. Деталь.
Какао также тесно связано с культом предков. В начале XX века в Митле шоколадным напитком поливали могилы в праздник Тодос Сантос («Всех святых»). В Теуантепеке чашку с шоколадом помещают на семейный алтарь. В Кобане у кекчи устанавливаемый в День мёртвых алтарь украшают паташте (о паташте см. отдельную главу). У коренных народов Месоамерики какао ассоциировалось с кровью. Эта аналогия, вероятно, уходит корнями глубоко в историю. Иногда напитки какао даже подкрашивали в красный цвет при помощи аннато (ачиоте) – семян дерева Bixa orellana L. Связь ачиоте и какао прослеживается в одной из загадок «Книг Чилам Балам»: «„Сын мой, принеси мне четырёх Чак Цибциб, птицу кардинала, тех, что у входа в пещеру, и принеси мне их, стоящими на моем драгоценном продукте питания. Пусть их плюмаж будет окрашен красным и пусть они появятся на моём продукте питания, когда ты предстанешь предо мной“. „Будет сделано, о, отец“. Вот что он просил: ciui, паста из ачиоте; плюмаж, о котором он говорил, это пена шоколада, а драгоценный продукт питания – это какао, которое только что перемололи».
Аналогию подкрашенного в красный цвет какао с кровью отмечали хронист Гонсало Овьедо-и-Вальдес и Педро де Альварадо. На примере увиденного в Никарагуа, Овьедо писал, что «…поскольку те люди были любителями испить человеческой крови, то для создания напитка похожего на кровь они добавляли [в него] немного ачиоте и он тогда окрашивался в красный цвет». Овьедо также отмечал, что испившие такой напиток оставляли на губах и вокруг рта немного пены, и это, в свою очередь, произвело на него неизгладимое впечатление. В Чолуле даже готовили напиток какао на воде, в которой омывали ножи после человеческих жертвоприношений. А у ацтеков Саагун во Флорентийском кодексе отметил метафору «сердце» и «кровь», которая означала какао. Сам плод дерева ассоциировался с человеческим сердцем, вырванным из грудной клетки во время церемонии жертвоприношения. В «Гимне Отонтекутли», который Саагун записал в XVI веке, плод какао прямо приравнен с сердцем жертвы:
«В Ноноалько
Средь орлов-опунций,
Средь плодов какао и в облаченье полном.
Он не погиб.
Я тепанек Куэкуэшцин;
Я Кецалькоатль – Куэкуэшцин».
Какао предлагали испить жертвам, предназначенным богу торговли Якатекутли. Эта церемония проходила во время ежегодного праздника в честь бога войны и солнца Уицилопочтли, проводимого в месяц панкецалистли («поднятия флага»). Какао предлагали жертве накануне праздника, чтобы той было «комфортно». А имперсонатору Кецалькоатля давали напиток ицпакалатль («воду, омывшую обсидиановые лезвия»), основным ингредиентом которого также было какао – возможно, вместе с галлюциногенами. Ицпакалатль служил для поддержания состояния счастья жертвы до её смерти. Уже в колониальное время Саагун зафиксировал у вернувшихся из дальнего путешествия торговцев подношение чаш с жидким шоколадом старому богу огня Шиутекутли и Якатекутли. На тихоокеанском побережье Гватемалы также прослеживается связь какао с жертвоприношениями и мёртвыми воинами. Сбор какао в этом регионе приравнивался к добыче ценных жертв, которые затем питали собой древних богов. У какчикелей в календаре было два двадцатидневных месяца, посвящённых сбору урожая какао, как то отмечал неизвестный монах-францисканец в 1685 г., и оба они в своих названиях связаны с жертвоприношениями – Nabeitoεiε («первый сбор какао или время обезглавливания») и Rucactoεiε («второй сбор или компаньон предыдущего»). При этом «toε», из которого образуются названия данных месяцев, переводится, как «кремень» – т.е. это тот материал, из которого изготавливаются режущие инструменты и оружие. В письменности майя классического периода выражение «кремень и щит» использовалось для метафорического обозначения войска правителя. Даже в наше время в ритуалах индейцев тихоокеанского побережья Гватемалы прослеживается та нить, что связывала какао с войной и жертвоприношениями.
