на крылечко
села тень антиТоски
и сказала: «Как же скучно
кушать ваши пирожки!»
— Ты б взяла, подружка, ручку:
разорвала на куски
эту пыльную планету
бойкой повестью своей!
Я вздохнула: «Конец света,
не пишу я повестей».
Не писать бы ни о чём и никогда
Не писать о счастии в кои бы веки!
Да странные рождались вокруг человеки:
чего-то им не хватало.
И у них большое хватало
отросло до самого неба.
Хватай звезду и ко мне бы!
Так нет, звёзд им было мало,
о счастье души кричали!
А где я его вам встречу?
Пишу стихи и перечу:
— Не в счастье вовсе отрада,
которая за оградой,
а где-то совсем близко, близко.
Зубы, смотри, не истискай.
Разделили всё человечество
А нам с вами делить больше нечего,
разделили всё человечество
на четыре равные части.
Одна часть была безучастной,
вторая часть равнодушной,
третья вовсе бездушной,
а четвёртая никому не нужной.
Вот эту не нужную часть
и постигла злая участь.
К этой части относимся мы.
Бесполезно строить друг к другу мосты,
по ним уже ходят другие:
вроде бы неплохие,
но бездушные,
безучастные и равнодушные.
Их больше
и нервы у них потолще,
в общем, они красивее,
потому что мудрее:
никогда под пули не лезут.
Они никуда не исчезнут!
А нам с вами делить вовсе нечего,
ведь разделили всё человечество.
Хотя … нетронутым оставили небо.
Вот до него и бегай!
Дальше неба нет в небо дверцы
Пора покидать планету,
когда денег в кармане нету,
проблемы всю плешь проели
и жениться вы не успели.
Пора улетать куда-то,
если жизнь похожа на вату:
каждый день на работу,
а с работы домой неохота.
«Пора, пора!» Ай, лети уж!
Лети, потому что хуже,
хуже уже не будет.
И пусть тебя быстро забудет
родня, коллеги, начальство.
Прощаясь: «Прощайте, прощайте!» —
не махай. Мы тебе не помашем,
мы тихо в кровати ляжем,
а проснувшись, ещё кого-нибудь потеряем.
И вспоминая вас, не поминаем,
а представляя, не представляем,
как где-то там, на каком-то там небе
инопланетяне покидают планеты,
потому что они устали:
денег им недодали,
проблемы их шибко заели,
жениться они не успели,
потому что жизнь их, как вата,
и новая жизнь не зачата,
лишь старичьё доживает —
друг друга кряхтя ругает.
И некуда, некуда деться!
Дальше неба нет в небо дверцы,
дальше неба небес не бывает.
Пусть каждый из нас доживает
какую-то жизнь распоследнюю:
богатую или бедную.
И улететь не мечтайте,
там всё то же самое, знайте!
Улетала душа — метель просила
Улетала душа, не просила хлеба,
улетала душа, просила снега,
снега просила лютого:
— Пусть мою душу укутает,
и забуду что было со мною,
с душою старою, не молодою.
Улетала душа, однако,
и не просила злата,
а просила метелью укутать,
чтоб уснуть хоть на минуту —
забыть одеяла да тряпки,
гвозди, войны, домашние тапки
и избавится от кошмара:
— Чтоб мне ни дали — всё мало!
Это было, так я погибала,
и погибая, знала:
снова рожусь, буду думать
о еде, серебре… Засунуть
мне б это всё между рёбер,
гвоздями прибить, и чтобы
я навсегда забыла
в каком веке добро я любила?
Где ты молодость, честь и совесть
Стар призывал млад к чести,
сам прожив как? Неизвестно!
— Где ты Молодость,
где ты Честь, где ты Совесть? —
бесконечно будут долдонить
прожившие жизнь (в чести?),
непонятные старики.
Была Молодость и уж нету,
Совесть к ответу
устала всех призывать,
а на Честь совсем наплевать!
Молодость, Честь и Совесть
в бою и в огню, вот повесть!
Ищите-свищите по свету
повесть заветную эту.
А пока Молодость, Совесть воюют,
Честь с нами ещё поворкует:
— Бессмысленный поток слов!
Обманываться ты готов,
старый-престарый старик,
что ж ты к морали приник,
когда тебе, вроде, поздно
строить мосты к ярким звёздам.
— Наверное, поздно, — вздохну я. —
Но я ещё повоюю:
старыми погремлю костями,
лягу тяжкими повестями
на бессовестную планету.
Здравствуй, Молодость, кану я в Лету…
Медведи из Википедии
Медведи летающие над Википедией —
нашей любимой энциклопедией,
пролетая над странами и историей,
пересчитывая всех воинов,
отпускают нам наши войны —
медведям не больно!
Ведь медведь — это просто туча,
медведя совсем не мучают
неподъёмные эти распри,
медведю и так прекрасно
парить над Википедией —
нашей любимой энциклопедией.
— Ничего (говорят они) страшного —
странички красочно разукрашены!
Коротко
Позапрошлые люди,
никому от них горя не будет
и счастья не будет тоже,
и толку ничуть. Ну и что же.
Позапрошлые наши люди,
«жаря внуков на блюде»,
как-то по доброму улыбаются
и жизнь вспоминая, не каются.
* * *
Никому не будет больно
в мягкой совести своей.
Отчего ж так сердцу вольно?
Надо сжать его скорей!
Не дышать — пускай не бьётся,
может, станет веселей.
Если радость рекой льётся,
значит, совести теплей.
* * *
Невезучие мои соплеменники:
невезучие я и ты!
Покупая на рынке семечки,
заглядываем в штаны
продавцам, обещающим праздник,
сулящим рай на земле.
Смотри, очередной безобразник
уж загадил наши умы!
* * *
Какая маленькая душа!
Такое огромное тело.
Пела душа, плыла…
Тело старело, скрипело.
Тело хотело есть,
ну а душа орала!
И если на свете есть честь,
то её тело попрало
* * *
Не смотрите, люди,
ничего не будет,
потому что мой отец
ненавидел этот свет:
реки, горы и моря —
всё история моя.
Не смотрите, люди,
мира вам не будет,
потому что мой отец
был и вовсе молодец —
не ходил за мной кругами,
говорил: — Да и бог с вами!
* * *
Не было на земле Печалей.
Налетели вдруг, раскричались,
раскричались аж свет затмили!
И если б их не убили
совсем другие Печали,
мы б до сих пор скучали.
* * *
А ведь есть где-то город богов,
где никто никогда не умер,
где никто никогда не умрёт.
Что люди? Всего лишь куклы
в руках тех, кто им врёт!
* * *
Разбросалось счастье золотое,
по копейкам собирая серебро.
Если ты не знаешь сколько в мире горя,
то оно найдёт тебя само.
* * *
На улице была осень.
И за это с природы спросим:
— Почему на
