Взяв понятых, мы взломали хлипкий замок и проникли в помещение. Кухонька с керосинкой, три небольших комнатенки, мебели почти никакой, только продавленный диван, тумбочка, качающийся стол, две полки с книгами и несколько расшатанных стульев. В углу валялась беспорядочно сваленная кипа журналов и брошюр. В одной из комнат лежал дырявый матрас и подушка без наволочки, в углу валялась скрученная солдатская шинель и небольшой узелок из холщовой ткани.
– Гостинчик бабушке от Красной Шапочки, – сказал Володька, развязывая узелок.
В нем была старинная книга с диаграммами, какой-то писаниной, по-моему, на латинском языке, старый будильник, несколько ракушек замысловатой формы, являвшихся когда-то звеньями колье, и нож со скарабеем на ручке – двойник орудия убийства.
Я взял нож. Потом ракушки.
– Знаешь, Володя, кажется, мы нашли «Вампира»…
***
Какой-то оперативник напряг воображение и присвоил оперативному делу кодовое название «Вампир». И попал в самую точку.
Когда наступал март, в городе ежегодно начиналась тихая паника. Каждый житель знал, что это месяц охоты «Вампира». Первую его жертву – двадцатитрехлетнюю проститутку нашли в лесополосе на окраине города четыре года назад. Признаков изнасилования не было, следов борьбы – тоже. Неизвестный аккуратно, от уха до уха, перерезал женщине горло и вскрыл вены. Судя по всему, на момент убийства она была приведена в беспомощное состояние, однако эксперты не нашли в крови следов психотропных и наркотических веществ. Выражение ее лица… Ни боли, ни ужаса – лишь какое-то вселенское спокойствие и равнодушие.
Вскоре ажиотаж спал, дело стало забываться, о нем хорошо помнили лишь оперативники да начальник уголовного розыска, которых постоянно взгревали за «висяк» (нераскрытое преступление). Через год, тоже в марте, на берегу реки нашли очередной женский труп – тридцатилетней домохозяйки, обремененной большой семьей и множеством бытовых забот. Что ее занесло туда?.. Картина преступления была схожей. На этот раз население взволновалось не на шутку. Убийства приписывались объявившемуся в городе маньяку. Разрабатывался психологический портрет подозреваемого, проверялись тщательнейшим образом бомжи, судимые, психбольные, другие категории граждан – всего несколько тысяч. Наконец следователь по особо важным делам Прокуратуры России умыл руки – ничего не выходило.
На третий год, опять-таки в марте, был найден третий труп – шестнадцатилетней девушки. Те же самые обстоятельства гибели, тот же способ убийства. То же равнодушие на лице. И опять развеять тьму, в которой скрывался неуловимый монстр, не удалось.
В этом году маньяк решил устроить перерыв. Минул март. Потом апрель. Май. Чудовище не появлялось. Возникла надежда, что «Вампир» или убрался из города, или сдох… Но он не думал уезжать или умирать. Он нанес следующий удар.
Я прекрасно помнил колье из редких ракушек на шее последней жертвы. Разорванное колье, выглядящие каплями красной крови ракушки. А рядом настоящая кровь…
Получалось, что «Вампир» сейчас лежит в реанимационном отделении медицинского центра…
Следствие моментально закрутилось на все обороты. Володька и еще двое ребят, которых я ему дал в помощь, засел за пишущую машинку. Надо было назначить экспертизы. Направить запросы по прошлым местам жительства бродяги. Разослать отдельные поручения. Время летело – минута за минутой, час за часом. Близился третий день.
Я уже успел осознать, переборов здравомыслие и весь свой предшествующий милицейский опыт, что ключ ко всему происшедшему нужно искать за пределами догм и стандартных прописных истин. Если бы я поделился наболевшим с кем-то, меня бы заперли в психушку. Словами объяснить мое состояние, а главное, возникшее убеждение невозможно.
Я нуждался в небольшой передышке. День был сумасшедший. Вася-Антикитаец, потом «Вампир». С ума сойти можно. Я заперся в своем кабинете и с полчаса просидел, тупо уставившись перед собой, пока не сформулировал вопрос, на который нужно искать ответ.
Не знаю, что подумал оперативник, которого я в восьмом часу вечера послал в еще работавшую библиотеку за справочниками по астрономии. Как человек тактичный, к тому же подчиненный, он промолчал. А как дисциплинированный сотрудник он вскоре положил на мой стол три книжки.
Разбираться в диаграммах и цифрах, учитывая мою неприязнь к любым точным наукам, мне не хотелось. Но ничего не поделаешь. Так, что там. День, месяц, апогей, фаза. Филькина грамота… Через некоторое время я въехал немножко в эти премудрости. И вскоре прошептал:
– Нашел…
В дверь постучали.
– Войдите.
– Что такой потерянный? – спросил Володька, присаживаясь. Он бросил взгляд на книги. – В клуб юных астрономов решил записаться?
– Ага. В юные друзья неба… Кстати, тебе известно, что означает знак скарабея?
– Сия тайна сокрыта от меня.
– Древние египтяне почитали скарабея как одну из ипостасей бога Солнца. В средневековье он считался могущественным магическим символом. Колдуны изображали его на своих амулетах.
– И что с того?
– А ты знаешь, что «Вампир» все свои прошлые три убийства совершил в полнолуние. Самое время разгула темных мистических сил. – Я пододвинул Володьке справочник по астрономии.
– Ерунда какая-то. Или… – его брови поползли вверх. – Неужели какое подпольное общество! А чего? То проповедники из-за кордона нагрянут, то братства какие-то. Даже до нашей дыры добрались, кинотеатры снимают… Сергей, надо тянуть эту ниточку. Работаем спокойно, без суеты. Над нами не капает.
– Над кем как! – Это было сказано слишком резко.
Володька удивленно посмотрел на меня.
Я посмотрел в окно. Зелено-перламутровое небо быстро темнело. Во мне росло внутреннее напряжение. Я что-то делал не так. Время! Как его не хватает.
Скрипнула оконная рама. За окном кружил мой новый знакомый – смерчик. С каждым часом он становился все настырнее…
***
Наступал мой последний день. Это с трудом укладывалось в голове, но как бы ни хотелось убедить себя в обратном – так оно и было. Я что-то забыл, упустил, не сделал. Эта мысль не отпускала меня всю ночь. Я ворочался в постели. Потом мерил комнату шагами. До боли в глазах смотрел на рассекаемую острыми, как клинки, тучами почти полную луну.
Может, я все-таки сошел с ума? Если бы кто еще неделю назад рассказал мне нечто подобное, я лишь бы расхохотался в лицо. Собачий бред все это – и весь сказ! А мои ощущения? Уверенность, что все это сущая правда? Так больные никогда не соглашаются на то, что их бред – выдумка… Нет, все не то. Я действительно совершенно нормален. Просто в моем сознании начинает ворочаться, подобно древнему реликтовому животному, странное интуитивное ЗНАНИЕ, жить с которым страшно и неуютно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
