– Это не твоя забота, – сказал Джим. – Арни платит за все. Так что не стесняйся.
Помнится, Люччи тогда подумала, что лучше бы Арни не заставлял ее уезжать из дому и вообще не ломал бы жизнь ни ей, ни себе. Ни ребенку, который вскоре должен родиться.
Выбор прислуги она ограничила горничной, потому что остальные ей не были нужны, особенно няня. Ей не хотелось поручать своего ребенка чужому человеку. В услугах же кухарки она вообще не нуждалась. Зачем одинокой молодой женщине кухарка?
Чуть ослабив хватку, Люччи немного повернула руль, чтобы выровнять движение автомобиля.
– Постой, – вдруг произнесла она в телефонную трубку, – ведь прислугу выбирала я сама! Ты не мог влиять на мое решение.
В трубке вновь прозвучал вздох.
– Прямо не мог, конечно, – сказал Арни. – А косвенно… – Он не договорил, будто окончание фразы и так было понятно. Затем добавил: – Кроме того, Кэтти очень постаралась тебе понравиться.
На миг плотно сжав губы, Люччи заметила:
– Ко мне приходили разные женщины. Ты не мог быть стопроцентно уверен, что я остановлю выбор именно на Кэтти.
– Верно, детка, спорить не буду. Но так или иначе я позаботился о том, чтобы возле тебя находился мой человек.
– А, понимаю… Среди претенденток не одна лишь Кэтти была подослана тобой! Допускаю, что от твоего имени действовали вообще они… все?
– Хм, ты впрямь молодец. Хоть и с опозданием почти в четыре года, но все-таки догадалась.
Люччи вновь стиснула баранку.
– Зачем такие сложности? Стремление во всем меня контролировать… Какие цели ты преследуешь? – Слова слетали с ее губ отрывисто, будто ей трудно было говорить. Впрочем, это соответствовало действительности. Ощущение своей полной беззащитности перед Арни угнетало Люччи.
– Цели? По-моему, они очевидны. Ты моя жена, из этого я и исхожу в отношениях с тобой.
– В каких отношениях? – грустно усмехнулась она. – Мы не только не виделись, но даже не разговаривали все эти годы.
– А о чем мне с тобой разговаривать после всего, что случилось? – хрипловато произнес Арни.
О, давненько я этого не слышала! – мелькнуло в ее голове.
– Послушай, я не собираюсь продолжать подобный разговор посреди трассы. Со мной ребенок.
– Никакого разговора не возникло бы, если бы ты удосужилась сообщить мне об отъезде. Тем более при таких обстоятельствах.
– Я не посчитала необходимым ставить тебя в известность, – сухо обронила Люччи. – Меня вообще удивляет твое стремление контролировать мою жизнь. Почему бы тебе не развестись со мной и не оставить меня в покое?
– Вот как? Теперь ты заговорила о разводе? Интересно, как же ты представляешь свое дальнейшее существование без моей финансовой поддержки?
Люччи прикусила губу. Арни знал, куда бить. У нее действительно не было никаких средств, кроме тех, что поступали от него.
– Ничего, как-нибудь устроюсь, – буркнула она. – Работать пойду.
– Много ты заработаешь без специального образования!
– У меня оно было бы, если бы… – Если бы я не влюбилась в тебя, мысленно завершила Люччи фразу.
– Только не говори, что это я во всем виноват, – хмыкнул Арни.
– О, разумеется, вина лежит единственно на мне! – Несмотря на сарказм этих слов, Люччи действительно во многом винила себя в прежних своих действиях. Если бы сейчас сложилась ситуация, подобная той, что возникла около четырех лет назад, она действовала бы совершенно иначе. За минувшие годы Люччи детально обдумала историю своего замужества и сделала определенные выводы. Жаль только, что невозможно повернуть время вспять и исправить ошибки, а то бы она повела себя абсолютно по-иному.
– А может, я чего-то не знаю? – вдруг сказал Арни. – Может, появился кто-то? Мужчина, способный поддержать тебя так же, как я?
Ну вот, подумала Люччи, теперь я еще должна и оправдываться!
Она молча продолжала вести автомобиль, поминутно поглядывая то на дорогу, то на Элси.
– Что, угадал? – мрачно произнес Арни. – Кэтти не все удалось разузнать?
Она невесело усмехнулась.
– «Разнюхать» ты хотел сказать?
– Я сказал именно то, что собирался. Не уводи разговор в сторону, ты не ответила на мой вопрос.
– И не намерена отвечать. Пусть информацию для тебя собирают твои ищейки. А Кэтти я уволю, пусть только уляжется ураган.
Как ни странно, ее слова произвели на Арни успокаивающее действие.
– Ты изменилась, – с коротким смешком заметил он.
– А чего же ты ожидал? Минувшие годы не прошли для меня даром. – После некоторой паузы Люччи спросила: – Ну ты все выяснил?
– Нет. Куда ты направляешься? В лагерь для эвакуированных?
– Нет. Собираюсь отъехать на безопасное расстояние и остановиться в каком-нибудь мотеле.
– А конкретнее не можешь сказать? Люччи вновь усмехнулась.
– Что, трудно без соглядатаев?
– Детка, я ведь все равно тебя найду, так что не пытайся увильнуть.
Вот еще! Я сама не знаю, где окажусь. И вообще, у меня сейчас одна забота: вывезти Элси из опасной зоны. Так что твои проблемы меня не волнуют. Хочешь, ищи нас, если больше нечем заняться. Лично я бы на твоем месте этого не делала. Все равно через несколько дней ураган уляжется и мы вернемся домой. В настоящий же момент могу сказать, что у нас все в порядке, если тебя интересует это, а не что-либо другое.
– Очень рад, – сдержанно произнес Арни. – У меня была мысль выслать за тобой самолет, но ни один аэропорт в округе его не примет. Действует штормовое предупреждение, я выяснял.
Люччи отметила про себя это «за тобой». Как будто речь идет только о ней, а Элси вовсе не существует!
В ее сердце словно воткнулась игла. Больно было слышать такое от Арни.
– Не стоило беспокоиться, – обронила Люччи. – Мы все равно не полетели бы к тебе.
– В самом деле? Но, насколько мне известно, тебе больше не к кому ехать.
И вновь он угодил в самую точку. Из близких родственников у Люччи остался только дед Марио Толетти, в настоящее время пребывающий в специализированном, предназначенном для страдающих болезнью Паркинсона доме престарелых в Монтгомери. Матери Люччи не знала, потому что та скончалась вскоре после родов из-за осложнений, вызванных операцией, – пришлось делать кесарево сечение. А отец, Антонио Толетти, военный летчик-испытатель, разбился во время одного из вылетов на новой машине. Люччи тогда было двенадцать лет. Все трое – дед, отец и она сама – жили в Пенсаколе, в том доме, который Люччи и Элси покинули, спеша убраться из зоны бедствия.
Отца она помнила очень хорошо. Он был веселым человеком, шутил, дарил ей книжки, игрушки, конфеты. Водил в кино, зоопарк, покупал мороженое, сахарную вату на палочке. Она знала, что еще до ее рождения имя ей выбрал отец. Именно он назвал ее Лючией, сократив затем для удобства, и получилось Люччи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
