Читаем без скачивания Притвориться ее боссом (СИ) - Макарова Елена Григорьевна

— Кстати, давай на “ты”, — предложил, как только мы остались вдвоем, — разница в возрасте у нас не настолько большая.

— Вы мой начальник, — привела довод, чтобы и дальше держать меня на расстоянии.

— Меня это не смущает, — ляпнул, не подумав. Дурак выложил все карты.

Арина горделиво вздернула подбородок, и я приготовился к четвертованию. До сих пор мне везло — из всех отношений я уходил целым и невредимым. Если не считать неловкого момента с Миланой…

— Если позволите, — со мною будто заговорила строгая учительница, — я все-таки буду обращаться на “вы”.

Надеялся, что неформальное обращение немного растопит лед. Но не сработало. Значит, подойдем с другой стороны.

Скоро принесли заказ. Я чуть ли не морщился, наблюдая за тем, как Арина ела свою оранжевую жижу. Каждый раз, когда ей казалось, что она не аккуратна, едва проводила кончиком языка по губам. Эта приятная мелочь компенсировала вид ее отвратного супа.

Арина сидела с прямой спиной: ни один локоток не касался стола, аккуратно уложенная салфетка на коленях. Настоящая леди, твою мать. Не то что я: шпана, едва знающая назначение всех приборов на столе. Сдерживался, чтобы не схватить стейк руками и не начать рвать его зубами. Так же намного вкуснее. Зачем весь этот ханжеский этикет?

— Недавно женился мой хороший друг, — поделился новостью, завязывая непринужденную беседу.

— Примите мои поздравления, — ее губы растянулись в едва уловимую улыбку, прежде чем коснуться ложки с новой порцией супа.

Такая реакция заинтриговала меня. К тому же, я считал, что прежде чем затащить женщину в постель, нужно узнать пути отступления.

— Что вы думаете о браке?

— Брак — пережиток прошлого, — ошеломила не свойственным для женщин заявлением. — Он давно не жизнеспособен.

— Почему? Люди стали циничнее? — насмешливо предположил. — Все чаще подходят к браку с трезвым расчетом, а не исходя из чувств?

— Всё наоборот, — возразила. — Изначально брак — далеко не про любовь. Продолжение рода, укрепление выгодных связей, улучшение социального и материального положения — этим раньше руководствовались, заключая брачный союз. Сейчас же всем нужна любовь, отсюда и проблемы.

Я даже жевать перестал, впечатлившись неожиданной лекцией. Познавательно, ничего не скажешь, но меня волновало частное, нежели общее.

— А вам нужна любовь, Арина?

— Смотря, что вы подразумеваете под этим, — даже не удостоила меня взглядом, больше увлеченная собственным обедом.

Очевидно, прямо отвечать она не собиралась.

— Если брак — пережиток прошлого, а от любви одни проблемы, — развивал ее собственную идею, — то что же, по-вашему, должны представлять из себя современные отношения? Секс по расписанию?

— Вполне вероятно, — не задумываясь, согласилась с моей логикой. Но когда осознала свою проигрышную позицию, звякнула ложкой о край тарелки: так старалась впечатлить меня, что запутался в собственных сетях.

Думал, из нас двоих лжец тут я. Но возможно, из ангельского у Арины только внешность.

4 глава. Арина

Сама не понимаю, зачем лгала. Но мне так хотелось заткнуть за пояс этого нарцисса. Привел в дорогой ресторан, строит из себя хозяина жизни, а сам не отличит Мерло от Каберне Совиньон.

Чуть ли не каждые выходные я таскаюсь по таким душным местам, неизменно составляя компанию отцу во время деловых переговоров. По его словам, я, как драгоценный алмаз, ослепляю и отвлекаю внимание его компаньонов от “строк в контракте, написанных мелким шрифтом”. Терпеть всё это не могла.

Но всё, о чем я, казалось, убедительно распиналась, сплошная ложь: с превеликим удволсьвтием поедаю мясо, понятия не имею о браке (перед глазами у меня никогда не было примера) и ничего не смыслю в отношениях. Есть навязчивый бывший парень, но я никогда не считала, что между нами что-то серьезное.

Стоило бы придерживаться субординации и не ходить с начальством в ресторан. Но мне так нужна эта работа. Вернее возможность показать себя.

— Вы прогрессивная, — выдал босс после подозрительно долгого молчания. Несомненно, он заметил, как я вздрогнула после того, как осознала, что фактически дала ему зеленый свет. Секс по расписанию — надо же было с таким согласиться. Но отступать некуда.

— Феминистка, — демонстративно равнодушно поправила, выкапывая яму всё глубже.

Из меня такая же феминистка, как и вегетарианка. Я скорей папина дочка. До сих пор живу за его счет.

Но тем не менее заявление произвело на босса впечатление. Секундное удивление в глазах, а затем снисходительная усмешка:

— Похвально, — и вернулся к поеданию стейка, вызывая у меня еще большее раздражение: я тоже хотела мяса!

— Это не то, что должно заслуживать похвалы, — продолжала давиться тыквенным супом. — Всего лишь моя жизненная позиция.

— Ясно, — откровенно насмехался, дразня своей голливудской улыбкой.

Ах вот как? Мой начальник один из тех, кто считает феминистское движение ерундой или женскими штучками из разряда “чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало”?

Забыв о приличиях, я поставила локти на стол и нагло спросила:

— А каких принципов придерживаетесь вы?

Уверена, что никаких. Только беспринципный тип будет обхаживать свою секретаршу, причем делать это в первый же рабочий день.

— Моя девиз по жизни прост, — деловито отправил в рот очередной кусок стейка. Будто издеваясь, чрезмерно долго пережевывал его. Намеренно тянул время: вальяжно отпил из бокала, промокнул рот салфеткой. — Бьют — беги, дают — бери.

Едва не забыла правила хорошего тона и не закатила глаза. Что за варварские представления? Из какой подворотни он выбрался?

— Действительно прост, — взяла себя в руки и, выпрямив спину, вернулась к трапезе, — слишком прост.

Мое замечание его задело — даже исчез извечно приподнятый настрой.

— А вы любите все усложнять? — взгляд потяжелел, и впервые я увидела в начальнике нем взрослого сознательного мужчину. Даже стало неловко перечить ему.

— Напротив, — потупила взгляд, — полностью разделяю принцип Бритва Оккама, и…

— Чья бритва? — бестактно перебил меня.

Ну что за бесцеремонный мужчина? Ему не помешала бы пара уроков хороших манер от моей тетушки. Она бы сделала из него приличного человека.

— Это философский принцип, — нехотя пустилась в объяснения, — гласящий, что самое простое решение и есть верное. Не нужно ничего усложнять, всё на поверхности.

— По вашему мнению я поверхностный? — озадачил меня вопросом, в корне неверно интерпретируя мои слова.

Пораженная его прямолинейность, я открыла рот, тщетно подбирая слова. Сам он больше ничего не добавил, лишь изучал на меня. И делал это далеко не так, как раньше. Не липким мужским взглядом, а с любопытством. Словно я экспонат на выставке.

— Не судите о людях, ничего не зная о жизни, — устало выдохнул. — Доедайте, — кивнул на мою тарелку, — нужно заехать еще в одно место.

— В какое? — не к месту проявила свойственную мне дотошность.

— Здесь недалеко, — уходил от ответа, обходясь абсрактными объяснеиями.

— А зачем? — еще более заинтригованная.

Он не спешил удовлетворять мое любопытство, и снова испытывал мое терпение: подозвал официанта и вручил оплаченный счет.

— Кормить кролика, — спокойно пояснил.

Последняя ложка супа так и застряла у меня в горле.

— В каком смысле? — прикрывала рот салфеткой, закашлявшись.

— Кролик голодный, — пояснял как умственно отсталой, — его нужно покормить.

Если он говорит абсолютно серьезно, то это весьма странно, если не безумно.

Какие кролики? Почему он должен их кормить? У него кроличья ферма?

Но больше всего я боялась, что “кормить кролика” — это нелепый эвфемизм для секса.

***

Первые тревожные мысли возникли, когда мы приехали в престижный жилой район: тут явно нет фермы кроликов.

Машина нырнула на подземной парковку. Не сверяясь с указателями и разметкой, начальник уверенно вел: словно не раз здесь бывал.