Молодой тей по пути вспоминал все известное о герцоге Нирайна с преобладающим синим тоном на гербе и плащах придворных. Кое-какие подробности выяснял по пути. Картина нарисовалась противоречивая.
На западе правит самая молодая из знатных фамилий империи – Ванджелисы. Они в родстве с погибшей семьей Эдранов, брачными связями в той или иной степени переплетены с другими герцогскими домами. Нынешний глава клана – Дайорд Ванджелис – имеет репутацию человека энергичного, амбициозного и корыстного. Фиолетовый герцог Мейкдон упоминал его как прогрессиста, противостоящего консерваторам – Эдранам и Винзорам, что не помешало последним сцепиться между собой в ночь дворцового переворота.
Тей Дайорд не может игнорировать ламбрийскую верхушку, чей оборот капиталов создает весомую часть благосостояния герцогства за счет налогов. Он не в силах быстро сломить оппозицию выходцев из-за океана. Одновременно должен поддержать высокородных, единственную опору. Воистину трудное положение! Как вписывается Иана в эту мозаику?
В какой-то мере Алекс жалел о простоте жизни на войне. Тогда много сражался, много убивал, но не задумывался: и так все ясно, позади Родина и император, нет чести выше, чем уничтожать ламбрийских врагов. В мирную пору тягостнее стократ! Каждое действие, а порой и каждое слово приходится оценивать. Кому оно выгодно? Империи? Временному регенту-канцлеру? Отдельным герцогам? Неправильный выбор опорочит честь... Голова пухнет!
Горан Атрей – отличный товарищ, особенно если дорогу преграждает группа резвых парней со шпагами и ружьями, но никудышный собеседник. Столь же щепетильный в вопросах чести, он проявил поразительное равнодушие, когда Алекс попытался донимать его своими проблемами. Только посмеивался и обещал, что годам к тридцати северянин тоже успокоится и будет принимать правильные решения без особых философских мудрствований... Если доживет, конечно.
Иану в пути мучили мысли иного плана.
Она сохранила лицо, встав между бывшими друзьями с условием не убивать соперника. Достойно вышла из положения, расторгнув помолвку с Тероном без ущерба для репутации. Удалилась из Леонидии, чтобы дать время всему устроиться, избегая тем самым встречи с Алексом, не получившим никакого ответа на его пылкое признание.
Преподаватель этикета, на которого отец в свое время, а потом и дядя высыпали мешок серебра, остался бы доволен. Иана поступила совершенно правильно.
И ненавидела себя за это.
Теперь следует расплата. Она не дождалась. Ни письма, ни приезда. Когда докатились вести о государственном перевороте, поняла: сейчас единственный мужчина ее жизни на службе. Неделю, а может, и все две, его часть будет на казарменном положении. А потом...
Почему-то она ни на секунду не предположила, что в той суматохе его могут убить. Наоборот – уверовала в неуязвимость, способность вылезать из самых скверных передряг, не задумывалась даже, что везение со временем изнашивается, и чем чаще к нему обращаешься, тем быстрее.
Когда, по всем ее расчетам, до появления нашего героя или хотя бы весточки о нем оставались считанные дни, либо нужно было начинать беспокоиться, что он вляпался в очередные неприятности или, того хуже, устыдился опрометчивых слов о любви, прибыл нежданный визитер. Как снег на голову свалился прим-офицер гвардии герцога Ванджелиса с категорическим приглашением немедленно лететь в Нирайн. Возможно, она отклонила бы приглашение или объявила, что явится позже, в конце концов – Ванджелисам не приносила вассальной клятвы. Не исключено, что для убедительности отказа пришлось бы попортить здоровье посланнику, наверняка уступавшему Алексу по боевым навыкам. Но за пару дней до этого тея получила столь же категорическое и куда менее уважительное требование от господина Улфа Сиверса.
Сей господин поставил теям Кальяса ультиматум: кто не со мной – тот против меня.
И многие благородные дрогнули. Не богатые, не претендующие на высокие должности. Недостаточно молодые, чтобы плюнуть на все и начать карьеру заново в другом месте. Обыкновенные помещики, обремененные небольшим хозяйством, недвижимостью, семьями и опасающиеся потерять имущество. Так у Сиверса, «червя», по мнению Алекса и ему подобных ревнителей чистоты крови, появилась летучая гвардия из шести дворян. Иана избежала репрессий благодаря упоминанию о ламбрийской матери... Надолго ли?
Оставив служанке самые подробные инструкции, как действовать в случае появления гостя из столицы либо хотя бы весточки от него, Иана собралась в дорогу. И теперь наступило наказание за излишнее рвение в соблюдении внешних приличий.
Она улетает вдаль от своего дома совершенно не с тем мужчиной, с которым готова хоть на край света.
Она удаляется от места, где ее просто обязан найти Алекс.
Она говорит не те слова, которые хочет.
Она будет совершать нежелательные, не нужные ей поступки, повернув на тропинку, где ее не ждет ничего хорошего.
Имея фору по времени, Иана добралась до герцогского дворца раньше Алекса и Горана. Аудиенцию синего вельможи получила быстро, едва отдохнув с дороги и приняв подобающий вид.
Тей Дайорд еще с детства обладал внешностью, никак дворянской не соответствующей, и изменить ее не мог, сколько не старайся. На добрую голову выше Алекса, он вряд ли весил много больше благодаря чрезвычайной узости плеч, а оттопыренные уши, если не прикрывать их в полете головной повязкой, вполне могли служить для управления воздушным потоком. Под волосами лопоухость не спрятать, ибо к сорока годам от тех волос остались лишь грустные воспоминания. Глаза глубоко посаженные, сдвинуты к переносице, усов нет и, похоже, не было никогда. Наверно, герцог мог изображать балаганного шута без грима, если бы не твердый взгляд, напоминавший, что воля и интеллект для правителя стократ важнее картинной внешности.
Под стать владельцу и кабинет, начисто лишенный блеска, как покои Мейкдона или дом-крепость мессира Паллы. Строгая дубовая мебель, карты, документы и даже механическая ламбрийская счетная машина, подтверждающая репутацию: перед Ианой герцог-купец.
– Надеюсь, вы понимаете, синьора, что время нынче особенно беспокойное. Поэтому счел за лучшее пригласить вас в Нирайн. В Кальясе становится тревожнее с каждым днем.
– Благодарю за заботу, синьор герцог, – тея исполнила вежливый книксен и, повинуясь приглашению, села в кресло напротив обширного письменного стола. Прим-офицер, сопровождавший из Кальяса, замер у двери, изображая караул.
У Ианы внутри звякнул очередной звоночек женской интуиции, предупреждая: здесь что-то неладно. Скорее даже – все неладно.
