— Ну извини, пожалуйста, — произнесла она виноватым тоном. — У меня срочная работа.
— Вы только подумайте, какая занятая дама! — насмешливо воскликнул Джереми. — Но работа — это еще не повод перестать следить за собой. Твое здоровье тебя, видимо, не беспокоит. Тебя беспокоят газеты. Прекрасная альтернатива!
— Так что же они пишут? — нетерпеливо прервала его Кэти.
— А пишут они то, что вы вновь хотите собраться все вместе.
— Что ты сказал?
— У тебя плохо со слухом?
— Мне еще только сорок шесть, и слух у меня прекрасный.
— Значит, у тебя что-то со зрением, — плоско пошутил тренер.
— Пусть так, но ты, несмотря на свои тридцать лет, явно хуже меня держишься на ногах, — парировала она тоже не слишком удачно.
— Ну уж! Ты преувеличиваешь…
— Да-да. И зрение у тебя может испортиться в любой день.
— Уж больно ты со мной сурова. Советую тебе быть поласковей, если ты хочешь узнать, о чем пишут газеты.
— И о чем же? — спросила она примирительным тоном.
— Именно о том, что вы опять хотите собраться вместе.
— Кто хочет собраться? — удивилась Кэти.
— Ваша группа.
— Группа? — шепотом переспросила она. — Но у меня никогда не было никакой группы.
— Кэти, милая, не надо мне врать, — досадливо проговорил Джереми. — Я понимаю, конечно, что ты решила позабыть свое прошлое, что не читаешь газет, работаешь художественным редактором и все такое прочее. И вполне одобряю тебя. В некотором смысле. Но я-то прекрасно знаю, что до этого ты входила в состав одной из самых легендарных групп нашего века, что была замужем за Джорданом Треверьяном. И в конце концов ты мать его детей…
— То-то я чувствую себя вдовствующей королевой!
Джереми не обратил внимания на ее слова.
— А поскольку он собирается снять фильм…
— Фильм? — вновь удивилась Кэти.
— Да, Кэти, именно фильм. Отвлекись ты хоть ненадолго от своих книг и почитай, что пишут газеты!
— И что же?
— Джордан Треверьян объявил о встрече старого состава группы. А произойдет это, как пишет пресса, на его вилле на Стар-Айленде. Он хочет познакомить вас со сценаристом и представить съемочной группе. «Мун-Глоу продакшен» ведет переговоры о съемке, и Джордан горит желанием возглавить это дело. К тому же он хочет, чтобы вы дали благотворительный концерт в пользу наркологических лечебниц. Пресса шумит, журналисты в экстазе, а ты хочешь сказать, что ничего об этом не слышала?
Кэти, почти оглушенная таким бурным потоком неожиданных новостей, беспомощно опустилась на стул.
— Но я правда ничего не знала, — тихо пробормотала она.
— Спасибо за искренность.
— И когда же произойдет все то, о чем ты рассказал?
— В конце этого месяца.
— Так скоро!
— Ты поедешь?
— Нет.
— Как это — нет?
— Если я до сих пор ничего не знала, то, вероятно, меня не слишком-то ждут там.
— Но ты должна поехать. Тебя обязательно пригласят.
— Нет, — упрямо повторила Кэти, чувствуя, что немного растерялась от неожиданности. Странно, газеты шумят, а она ничего не слышала. Если это действительно так, девочки уже давно бы рассказали ей об этом.
— Обязательно поезжай, — настаивал Джереми. — Это будет событие года.
— Я не любительница пышных торжеств.
— А твоя дочь уже заявила в прессе, что непременно будет там и ждет не дождется встречи своих родителей.
— Это кто же так сказал: Алекс или Брен? — рассердилась Кэти. Выходит, девочки знали о встрече и ничего не сообщили ей.
Она посмотрела в окно, из которого открывался прекрасный вид на Бруклинский мост. Ей нравилось это место. Нравился Нью-Йорк, этот вечно спешащий город, ее работа в издательстве, когда долгие часы труда завершались горделивым удовлетворением от хорошо сделанного дела. А более всего нравилось ей то, что эти напряженные и торопливые часы работы не оставляли ей времени на мысли о прошлом.
Джереми прервал ее размышления:
— Это была Алекс. Я процитирую тебе ее слова. Слушай: «Провести вечер в компании своих родителей будет лучшим подарком к моему дню рождения». Вот так. Неужели ты можешь оставить дитя без подарка?
— Это дитя слишком много на себя берет. А что за бумаженцию ты только что читал?
— «Нью-Йорк таймс», — усмехнулся Джереми.
«Таймс»! Черт возьми! Как могла Алекс такое учинить?! Алекс — ее старшая дочь. Самостоятельная, смышленая, всегда на высоте, знает, чего хочет от жизни, практичная. По крайней мере она достаточно взрослая, чтобы понять причины развода отца с матерью. Где ее уравновешенность, сдержанность? Это от Брен можно всего ожидать: она неисправимый романтик. Недаром так и норовит рассказать Кэти о жизни любимого папаши, и не важно, хотят ее слушать или нет. Удивительно, что на этот раз Брен не сказала ей ни слова.
Кэти стало не по себе. А ведь эта ночь обещала быть такой спокойной. Она допоздна проработала в издательстве вместе с художником над обложками новых книг, стараясь подобрать для каждой книги наиболее подходящее к стилю автора оформление. Работали долго, все устали, но обложки удались на славу и всем пришлись по душе. Дома Кэти еще немного посидела за редактированием срочной книги, а потом, измотанная, но с чувством глубокого удовлетворения от исполненного долга, расслабилась, принимая ванну, и наконец отдохнула в кресле за чашечкой крепкого бразильского кофе. Накинув на себя недавно купленную легкую хлопчатобумажную ночную рубашку, Кэти уютно устроилась с бокалом горячего напитка перед камином, тихо потрескивающим угольками. В последний раз просмотрев рукопись, облегченно вздохнула, вполне довольная собой, прожитым днем и проделанной работой.
Все было бы хорошо, если бы не этот проклятый альбом. К нему прибавился звонок Джереми, а теперь еще и Алекс обманула ее. Это было слишком для одного вечера.
— Нет, Джереми, — еще раз упрямо повторила Кэти. — Я не хочу ехать туда, куда меня не приглашали.
— Наверное, все решилось слишком быстро, и газеты заговорили об этом раньше, чем дошло приглашение. Тебя не могли не пригласить. Да и твоя дочь, вероятно, не просто так настолько уверена во встрече своих родителей.
— Джереми… — замялась Кэти. Ей хотелось поскорее закончить разговор, чтобы наедине обдумать новость.
— Чувствую, ты хочешь побыстрее отделаться от меня. Но это напрасно…
— Нет, что ты, — начала она, но вдруг услышала громкий стук. Кто-то колотил во входную дверь. Наверное, Алекс или Брен. Ведь консьерж никогда не пропустит незнакомого ему человека, не предупредив об этом хозяйку.
— Извини, Джереми, ко мне стучат, — сообщила Кэти.
— Ничего, я подожду, — ответил он.
— Я думаю, это кто-то из девочек.
