Я в это время тихонько сгорала от стыда и пряталась за стаканом с кофе, который закончился ещё на первой половине обозначенного времени. Но и переписывать всё заново, куда более беспристрастно тоже никакого желания не было, поэтому весь свой позор я также благополучно решила позабыть, как и недавнее происшествие с участием Романа Владимировича.
— Хорошо, а теперь вот здесь нужно добавить: «Об ответственности по статье 307 УК РФ предупрежден», — ткнул пальцем в бумагу полицейский, наконец, закончив изучать мои далекие от шедевральности мемуары.
Формулировка напрягла. Вероятнее всего, послушно записав требуемое, я проявила не особую осмотрительность, поскольку даже не уточнила, что за статья такая, о которой он говорил, и под чем я подписывалась. Как представила себе, что сейчас мне расскажут долгую и нудную лекцию о нормах права, так и не стала уточнять. Я ведь и так закон не нарушала, значит мне и опасаться нечего? Вот и ладно. Тем более, что и на этом моя пытка не сразу закончилась. Пришлось поставить подпись с расшифровкой не только под самой формулировкой, но и ещё несколько раз в других местах, прежде чем я получила дозволение вернуться домой.
Из кабинета я практически бегом сбежала!
Даже забыла уточнить, где у них мусорка. Пустой стаканчик из-под кофе с собой прихватила. Вызвала через приложение такси. То, как назло, подбираться никак не желало. Несмотря на то, что ценник значился в четверо дороже обычного. Ещё бы. В такое-то время. Не нашлось оно и после того, как я спустилась с четвёртого этажа на первый, а там и до самой улицы оказалось недалеко.
Хоть попутку лови!
До станции метро мне точно не добраться. Если только не околею до такой степени, чтоб ангину подхватить, если не что-нибудь куда более серьёзное.
А пока в полнейшей досаде смотрела в экран и думала о том, что мне опять не везёт…
— Где ваша верхняя одежда? — донеслось хмурое и вполне знакомое передо мной.
Хорошо, он сказал, а я расслышала. А то бы так и наткнулась на стоящего, не особо глядя перед собой, пока шла на выход. Застыла в полушаге от Романа Владимировича, который, оказывается, не совсем ушёл.
— Нет её, — призналась с усталым вздохом.
Кажется, у меня начинала болеть голова. То ли от перегруза событий на сегодняшний день. То ли я слишком часто тупить начала, и мозг банально не справляется.
— То есть, вы в таком вот виде на улицу собрались? — нахмурился ещё заметнее мужчина.
Виновато улыбнулась.
Вину я испытывала в первую очередь перед самой собой. Всё-таки прежде я себя любила и уважала заметнее. Вот и он, вероятно, рассудил, что я совсем безголовая и безответственная. Хмуриться не перестал.
— Подождите, — бросил коротко.
И сам на улицу направился. При всём при том, что едва ли был одет теплее, нежели в том виде, в котором мы с ним познакомились.
— Каким образом добираться будете? — поинтересовался он снова, как только вернулся.
В его руках была мужская дублёнка. А я банально подзависла, так и не ответив, когда он, наряду со своим вопросом, накинул мне её на плечи. Вещь, с виду казавшаяся не такой уж и громоздкой, по ощущениям была не только тёплой, но и тяжёлой. А может, вовсе и не из-за самой куртки я так отреагировала. Просто пахло от мужчины на удивление заманчиво и притягательно. Чем-то хвойным, пряным и цитрусовым. Почти, как Новый год. Но и нет. Не настолько явно. Почти неуловимо. Если бы не оказался настолько близко, едва ли различила бы.
А может, у меня просто галлюцинации на фоне нервного перевозбуждения?
Да, наверняка оно!
Иначе как объяснить, что я не только чужую вещь приняла, но и согласно кивнула на последующее:
— Понятно, — угрюмо заметил Роман Владимирович, посмотрев на экран моего гаджета. — Идёмте.
И да, мы впрямь пошли.
Вместе.
Куда?
Я даже не вспомнила о том, чтобы спросить.
Глава 2
Глава 2
Внутри здоровенного серебристого Паджеро было настолько тепло, что не прошло и десяти минут, как в дублёнке стало жарко. Аккуратно стащила её с себя, хотя не полностью, начиная догадываться, по какой причине водитель пребывал в одной рубашке. Новогодние пробки между тем превосходили все мои ожидания. Мой спаситель, как вырулил на главную улицу, так мы и застряли перед первым же светофором. Это окончательно разрушило все остатки моего оптимизма к благополучному исходу сегодняшнего вечера. А я сама вспомнила кое о чём ещё, что являлось определённо важнее всего остального:
— Вас, наверное, ваша семья ждёт, а вы тут… со мной… возитесь, — обронила виновато.
Нет, я была безусловно благодарна мужчине за то, что не остался равнодушным, не бросил меня в такой ситуации, иначе бы я и к бою курантов, скорее всего, не добралась бы до своей квартиры, адрес которой Роман Владимирович спросил сразу, как только мы оказались в салоне его внедорожника, а тот тронулся с места. Но если прикинуть, какое количество времени ему теперь из-за меня придётся потратить, прежде чем усесться за свой новогодний стол, становилось откровенно совестно.
— Уж кого-кого, а меня — моя семья точно не ждёт, — усмехнулся водитель.
От его ответа аж немножечко полегчало. Но потом опять стало совестно. Разве можно радоваться такому?
— Почему? — поинтересовалась аккуратно.
— Я в разводе. Сын живёт с бывшей женой. Она… ушла к другому.
Вспомнила, как Роман Владимирович перед тем, как забрать меня с собой, прихватил кучу папок, то есть взял работу на дом. Трудоголик. А ещё подумала о том, что часто ведь так бывает, когда мужчина слишком много работает, как бы прискорбно то ни звучало. Я ведь только теперь обратила внимание на полоску-след, оставшийся от кольца на безымянном пальце правой руки.
Что я там про угрызения совести думала?
И пусть я тут совсем не причём.
Но ведь сама же завела эту тему.
В такой вечер!
Можно подумать, поговорить больше не о чем.
А ещё лучше, вообще не говорить!
Молчать.
На том и сосредоточилась, отвернувшись к боковому окну, рассматривая праздничные огни, сияющие повсюду.
Честно вытерпела минут десять!
— Там, в кабинете Александра Николаевича, когда я разговаривала со своей семьёй, бабуля вас с другим человеком перепутала, вы уж извините, неудобно получилось, — раскаялась вслух, повернувшись к мужчине.
Подумала, увижу ещё одну усмешку, скользнувшую по его губам. Но водитель сохранил отстранённость.
— Я
