Галина не предложила ему сесть, он сам занял место напротив стола. Руслан понятия не имел, как начать такой разговор. Было неловко от нереальности своих слов, от того впечатления, которое он производил – и вместе с тем страшно от образа разлагающегося, покрытого грязью трупа, занозой засевшего в памяти.
Поэтому он не спешил, он просто рассматривал собеседницу, сравнивая ее с Лилией – с живой, разумеется, такой, какой она была на фотографиях в Интернете. Образ мертвеца он пока не соотносил ни с одной из женщин, у него даже не было доказательств, что это была Лилия. Или не была, или привиделась ему…
В любом случае, до трагедии сестры были очень похожими – и одновременно очень разными. Черты им достались одинаково тонкие и изящные: треугольные лица, немного лисьи глаза, маленькие носы и крупные рты с чувственными губами. Но Лилия то ли родилась блондинкой, то ли удачно покрасила волосы, которые падали на ее плечи светлыми волнами. Галина же предпочла среднюю длину и природный темный цвет. Зато младшая сестра явно ухаживала за собой и умела делать эффектный, пусть и несколько строгий макияж. Старшая косметику по большей части игнорировала, однако Лилии неуловимым образом шли и крупные веснушки, и многочисленные мимические морщинки, указывающие на частый смех.
Вот и получилось так, что младшая Воронина стала холодной красавицей, старшая – солнечным лучом, к которому хотелось тянуться.
Размышления об этом прервал сухой вопрос Галины:
– Я дождусь хоть каких-нибудь пояснений?
– Меня зовут Руслан Бажанов, – опомнился Руслан. – Я купил машину Лилии.
– По документам вы купили эту машину у меня.
– Да, но мы оба знаем, чья она на самом деле.
– Ну и что? – Ледяные голубые глаза наблюдали за ним все с тем же равнодушием.
– Почему вы решили ее продать? Деньги вам не нужны, машина место не занимала, а для продажи еще и требовались определенные усилия. Так почему же?
– Мысль о том, что это может быть не ваше дело, прошла мимо?
– Изначально эта мысль вообще не заглядывала. А потом началось… всякое…
Галина покосилась на него с явным непониманием. Либо она была очень хорошей актрисой, либо действительно ничего не знала о призраке.
– Что у вас там началось?
– Скажите, ваша сестра была как-то связана с болотами? – вопросом на вопрос ответил Руслан. Сказать главное он пока не решался.
– Вы, простите, трезвый вообще?
– Вы ведь ищете ее как живую, не так ли? Я думаю, что для этого уже поздно… Мне очень жаль.
Он все-таки рассказал ей правду. Руслан до последнего надеялся подобрать такие слова, которые все сделают предельно понятным и заставят собеседницу поверить ему. А потом он понял, что таких слов просто нет, не в этой ситуации. Слишком уж это странно, откровенно за гранью нормы. А если так, смогут ли что-то исправить особые слова? Да и потом, он никогда не был силен в сочинительстве.
Вопреки его ожиданиям, Галина не засмеялась и не стала возмущаться. Она слушала его с каменным лицом, не перебивая. Это придало Руслану уверенности, подарило надежду, что собеседница ему верит, она сама сердцем почувствовала неладное, теперь они во всем разберутся…
В этот же день Руслан оказался в полиции.
* * *
Он многое мог бы сделать, чтобы освободиться поскорее. Например, нанять адвоката. Или позвонить тому же Матвею – у которого перед ним определенно должок, да еще и повсюду связи. Однако Руслан предпочел не делать ничего.
Ему и самому нужна была пауза сейчас. Он понимал, что поступил глупо – и что иначе поступить не мог. Эта проклятая ожившая машина повлияла на него сильнее, чем он ожидал. Теперь ему требовалось время, чтобы заново все обдумать и решить, как быть дальше.
Поэтому он согласился предоставить машину на осмотр и терпеливо отвечал на вопросы полицейских. Правда, про призрака он больше не заикался. Он утверждал, что его подозрения основаны на личных вещах, оставленных в машине. Лилия никогда бы их не бросила, следовательно, ее куда-то утащили насильно, а раз она до сих пор не вернулась, значит, мертва. Откуда версия с болотами? Ему показалось, что при ремонте он обнаружил болотную грязь. Возможно, он был не прав.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Его версия была шита белыми нитками, и следователей это бесило. Но спасало Руслана то, что против него не было никаких улик. В день исчезновения Лилии у него обнаружилось стопроцентное алиби, да и потом, он раньше не был знаком с пропавшей и не пересекался с семьей Ворониных.
Для отчетности ему помотали нервы еще пару дней, а потом отпустили. К этому моменту Руслан наконец понял, что нужно делать: забыть. Он и так сделал все, что мог! Правду он скрывать не стал, а раз даже сестра погибшей не собиралась напрягаться, ему-то это зачем? Ключи от автомобиля вернули, их Руслан планировал передать покупателю. Свое общение с «живой машиной» он считал законченным.
Он даже не взглянул на автомобиль, когда приехал домой. Ему казалось, что, если он посмотрит туда, он снова увидит полные отчаяния глаза… Не нужно этого. За спасение на том перекрестке он уже отплатил сполна!
Он просто вернулся к своей жизни, спокойной и неспешной. Он провел вечер за телевизором, подготовил шаблон объявления, который оставалось лишь дополнить фотографиями, и отправился в спальню. Он даже уснул – он слишком устал, чтобы позволить страху перед мертвецами мешать себе.
Ну а потом, посреди ночи, оказалось, что ничего еще не закончилось.
Он проснулся от того, что не мог дышать. Руслан все еще был дома, в своей спальне – в своей постели! И ничего с ним по-настоящему не происходило: когда испуганно распахнутые глаза привыкли к темноте, он увидел, что угрозы нет. Но нет и воздуха: было такое ощущение, что его со всех сторон сдавливала тяжелая холодная грязь. Она давила снаружи и изнутри, она наполняла легкие мутной водой, и он захлебывался. Он кашлял хрипло и сухо, но это не помогало. Воздух в комнате оставался, однако не для Руслана.
То, что он не видел опасности, делало ситуацию только хуже. Вся его сила оказалась бесполезна, все знания о мире подводили. Он беспомощно хрипел в болотной ловушке, которой не было. Он мог умереть – он уже умирал! И то, что утром в постели найдут его труп и не смогут объяснить причину смерти, для него ничего не меняло.
Он попытался двинуться – медленно, незримая вода по-прежнему держала его. У Руслана получилось не вырваться, а лишь повернуться, он замер на спине. Он увидел над собой не сомкнувшуюся поверхность болота, а потолок, вот только потолок этот больше не был пустым.
Оттуда за Русланом наблюдали глаза – десятки глаз. Все они открылись в штукатурке, все пульсировали кровью – и все отличались странным, будто мерцающим красным цветом радужки. У людей такой не бывает, и все равно глаза были несомненно человеческими. Руслан не знал, как это объяснить… да и не интересовали его объяснения. Он смотрел в красные, полные ненависти глаза и понимал, что у него заканчивается воздух.
А потом она спасла его. Покойница, все такая же жуткая, пропитанная смертью и укутанная в саван подгнивших болотных растений, появилась из темноты рядом с его кроватью. Она завела руку под плечи Руслана и помогла ему подняться – как взрослый помогает ребенку выбраться из воды. Воздух наконец вернулся, такой желанный, спасительный… За первым вдохом последовал второй, третий, Руслан дышал жадно и так быстро, что начинала кружиться голова.
Покойница смотрела на него молча. Существо с красными глазами отступило… пока отступило. Руслан был совсем не уверен, что следующей ночью оно не вернется за ним.
* * *
Просить о помощи Руслан не собирался. Во-первых, не привык, со своими проблемами он всегда справлялся сам. Во-вторых, не представлял, какая помощь тут вообще возможна. В-третьих, не хотел, чтобы вся эта история с незримой мразью, удушающей по ночам, перекинулась на кого-то другого. Даже на дятла вроде Матвея – он ведь не был по-настоящему виноват в случившемся.
