Мне по-прежнему верится с трудом. Мими, ну надо же. А вот не надо судить по внешности и манерам. Ужасно жаль, что Джон не знал, – он вытерпел от Мими столько упреков за свое поведение и аморальность. Прямо вижу его изумление, слышу, как он говорит: «Бляха-муха» – и сгибается пополам, хохочет до слез, протирает очки.
Другое открытие подобного рода касается Джорджа и обнародовано в книге его первой жены Патти Бойд. Там она пишет, что у Джорджа был роман с Морин, женой Ринго. У обоих браки распадались. Отчего-то эта сплетня удивляет не так сильно, как история про Мими, и новых пластов не открывает.
Всплыло немало пикантных подробностей всевозможных романов и отношений, и всплывут, надо думать, другие, но бросается в глаза, что основные участники таких историй почти всегда уже умерли – Мими, Джордж, Морин. Они не могут опровергнуть, объяснить, рассказать историю со своих позиций. Может, тут нужен судья – пусть расследует, рассмотрит известные факты, решит, что же произошло, а затем, разумеется, поделится с нами своей мудростью.
Между тем два оставшихся битла живут вовсю – и проживут, будем надеяться, еще очень долго. В 2008 году, когда Ливерпуль на год стал Европейским городом культуры, оба приехали туда и выступили.
Оба очень заняты, но Ринго в основном работает за границей – главным образом в США, то и дело ездит на утомительные гастроли со своей All-Starr Band. За годы состав менялся, плюс Ринго иногда выступал с известными музыкантами. Он регулярно выпускает альбомы. В 2000-м, когда ему стукнуло шестьдесят, он сказал, что откладывает барабанные палочки, однако этого не случилось. Деньги ему, само собой, не нужны – все происходит забавы ради. Он по-прежнему женат на Барбаре и, судя по всему, живет в основном в США и Монако.
Пол тоже регулярно выпускает новые альбомы – они пользуются успехом, хвалимы критиками, но, по его словам, денег приносят меньше, чем в прежние времена. Все его поклонники полюбили «Memory Almost Full» 2007 года, и большинство расслышали в альбоме воспоминания и чувства, разожженные Линдой, – в период, отметим, когда у Пола было немало причин ее вспоминать.
Он также создавал стихи, картины, детские книжки и классическую музыку. В 2007 году его «Ecce Cor Meum» назвали британским классическим альбомом года. Травматичные отношения с Хизер позади, – быть может, в ближайшие годы Пол станет творить еще продуктивнее. По его словам, он на два года отправляется в последние мировые гастроли, чтобы потом больше времени проводить с подрастающей дочерью Беатрис. Посмотрим.
Я, разумеется, больше всего люблю классический период «Битлз» – о нем в этой книге и пойдет речь. Мне так и не удалось увлечься позднейшими юридическими баталиями и распрями времен распада группы.
И у меня отмирает мозг, когда эксперты пускаются рассуждать о разных версиях альбомов, о бутлегах, о мелочах каждой сессии звукозаписи и о том, где кто был каждый день, если не каждую минуту каждого года. Этим пусть развлекаются современные Битловские Знатоки. Они так прекрасно осведомлены.
Книги о «Битлз» со временем растолстеют, размножатся на многотомники: авторов будет тянуть во все новые боковые проулки, нам станут рассказывать о жизни эпизодических персонажей, в бесконечных подробностях описывать незначительные события.
Меня, конечно, восхищает и радует такое прилежание – особенно работы и исследования Марка Льюисона – и то обстоятельство, что люди, никогда не встречавшиеся с «Битлз» и не бывавшие на их концертах, продолжают изучать группу, не теряют интереса, страсти, и это знамя передается дальше, и однажды его понесут будущие поколения.
Важнее всего, разумеется, музыка. «Битлз» подарили нам под двести песен, которые останутся жить в веках, пока миру хватает дыхания промурлыкать мелодии.
В этой книге я пытался описать период, когда битлы были в расцвете. Но сначала поговорим о том, как я вообще взялся за эту работу…
Началось с того, что я познакомился с Полом, – произошло это в сентябре 1966 года. О, то был великий год. В июле Англия выиграла чемпионат мира в Уэмбли – первая мировая победа английских футболистов. Я продал компании United Artists права на экранизацию своего первого романа, вышедшего годом раньше, и получил заказ от BBC TV на сценарий для «Пьесы по средам»[7]. В октябре 1966-го состоялась мировая премьера фильма «Джорджи»[8] – сценарий написала моя жена по своему же роману. То был год чудес в доме Дэвисов.
В основном я занимался журналистикой, вел колонку «Аттикус» в лондонской «Санди таймс». Я состоял в штате с 1960 года, хотя за первые три года, что я вкалывал не покладая рук, мое имя так ни разу и не появилось в газете. Сейчас трудно поверить, но в те времена подписывать статьи было не принято, а «Санди таймс» всегда придерживалась газетных традиций. «Аттикус» был разделом светских сплетен, тоже очень старомодным, и освещались там новости о епископах, джентльменских клубах и послах. Я был выходцем из рабочей среды, рос в муниципальном доме, окончил местную среднюю школу, затем провинциальный университет и не разделял ни познаний, ни стиля, ни интересов традиционных ведущих этой колонки. Они обычно были выпускниками Итона, Оксфорда-Кембриджа, взаправду водили знакомство с епископами и посещали лучшие клубы. Некоторые и впрямь были выдающимися людьми – незадолго до того (в 1959-м) в «Аттикус» перестал писать Ян Флеминг, а среди его предшественников были и другие писатели – к примеру, сэр Сашеверелл Ситуэлл[9].
Но к середине шестидесятых в жизни Британии произошла забавная вещь. Не только в «Аттикусе» – во всем мире переворачивались с ног на голову традиционные роли и нарушались правила. В колонке я рассуждал о писателях с севера, фотографах-кокни, модельерах-выскочках, горластых молодых бизнесменах. Отчасти чтобы насолить, поскольку старая газетная гвардия таких людей ненавидела, но в основном потому, что успех всех этих людей меня завораживал.
Мы смеялись и издевались над нью-йоркским журналом «Тайм», когда там выдумали Свингующий Лондон и снарядили орду пишущей братии и батальоны фотокорреспондентов, дабы они фиксировали и анализировали все волнующие события, которые якобы здесь происходили. Сейчас-то понятно, что в Лондоне в шестидесятых и в самом деле случился своего рода взрыв. Теперь, когда мы знаем, сколь уныла и безнадежна бывает жизнь масс, то, что происходило в шестидесятые, видится волнующим и, с точки зрения молодежи, революционным. И конечно же, «Битлз» (а вы-то думали, я до них так и не доберусь) стали центральным элементом той эпохи отказа от старых ценностей и общепринятых моделей поведения.
Я почти не обратил внимания на «Love Me Do», посчитав ее творением группы-однодневки, которая не выказывала никаких признаков роста, а когда впервые услышал, как Джон, копируя американцев, орет «Twist and Shout», у меня разболелась голова. Но мне понравилась «I Want to Hold Your Hand», и после нее я уже с нетерпением ждал новых пластинок. Я сходил на один концерт – кажется, в Лондоне, в Финсбери-Парк; было потрясающе, но безумно раздражал оглушительный девичий визг. Хотелось нормально слушать «Битлз», а не малолетних продавщиц и парикмахерш.
Их предысторию и взгляды я полностью разделял. Я родился в Карлайле – это от Ливерпуля на северо-запад по побережью; у нас считалось, что вот мы – настоящие северяне, а Ливерпуль – это какое-то Средиземноморье. Я был старше Джона на четыре года, но чувствовал себя их ровесником, поскольку мы с ним, Полом и Джорджем учились в одинаковых школах.
До «Битлз» никто никогда не пел песен для меня, связанных с моей историей: их жизненный опыт был и моим опытом. Я слушал, но презирал американское сюсюканье, на котором выросли мы все: это когда на сцену выходил мужчина средних лет, в блестящем костюме, и говорил, что мы самые замечательные слушатели в мире и что он с ума сойти до чего рад быть здесь, а теперь он споет очередную слюнявую балладу с банальным текстом. Надо отметить, я до сих пор помню все слова по крайней мере трех песен Гая Митчелла[10].
Несмотря на невероятную популярность «Битлз», в середине шестидесятых находилось немало людей, заявлявших, что их успех – исключительно дань моде. Одежда, прически, выговор, непочтительность, юмор – вот почему их любят, а вовсе не из-за музыки. Это все реклама и раскрутка. Скоро их вытеснит какая-нибудь новая группа.
В августе 1966-го вышла «Eleanor Rigby» (на стороне Б сингла «Yellow Submarine»), – по-моему, битлы доказали, что способны писать настоящие стихи. И музыка тоже совершила скачок – в песне использовались классические инструменты и гармонии.
Я поехал к Полу в его дом на Кавендиш-авеню в Сент-Джонс-Вуд. Каприз в чистом виде. Хотелось встретиться с Полом, но еще хотелось услышать историю создания «Eleanor Rigby». Я предполагал, что написал ее Пол, так как он ее спел, хотя в те дни они с Джоном были просто дуэтом Леннон – Маккартни и никто их не разделял. Мне ни разу не довелось прочесть интервью, где их серьезно спрашивали бы о том, как они сочиняют. Популярные газеты одержимо интересовались их заработками и тем, как толпа сходит по «Битлз» с ума, а битломанские журналы писали о том, какой у битлов любимый цвет и киноактер.
