Скажи, я разберусь, – голос его звучал по моему мнению слегка саркастически, но был не тот момент, чтобы обращать на это внимание.
– Моя подруга.
– Не Нина случаем?
– Она самая.
– Тогда понятно. Милая, ну сама подумай, как я могу пустить сюда журналиста из конкурирующего издания? – пропел он елейным голоском, ему явно нравилось ёрничать.
– Это было бы так благородно и щедро с твоей стороны – дать возможность им насладиться твоим триумфом, дорогой, – пропела я ему в тон, – тем более, ты их никогда не считал за конкурентов. К тому же разве плохо, если о тебе напишут другие издания? Всё реклама.
– И не уговаривай, дорогая. С твоей Ниной у меня личные счёты, – голос изменился, стал жёстким. – Так что передай ей большой привет и пожелание сладких снов. Я тебя жду! – он хотел было положить трубку, и я тут же истошно завопила:
– Стас, я не пойду без неё! – и сама первая бросила трубку.
– Ух, какого врага я себе нажила! – воскликнула Нина. – В конце концов, это должно быть даже лестно. Наверное. Ну что, пойдём? – она развернулась от входа.
– Да нет, давай дадим ему пару минут, – предложила я.
Обидно, конечно, будет затраченных усилий на созданную сегодняшнюю красоту, которую никто не оценит, но, признаться, я испытала облегчение от мысли, что не придётся переступать порог особняка. Снова пикироваться со Стасом, улыбаться всем резиновой улыбкой, оценивать Боровского… Мы могли бы сейчас закатиться в какой-нибудь бар, взять на двоих бутылку текилы, распить. Повеселиться в расслабленной обстановке. Лучше домой, конечно, но сегодня можно было бы гульнуть, раз намарафетились, мы и так нечасто расслабляемся.
Я уже даже хотела предложить Нине сбежать и повеселиться, но она отвлекла меня, указав на трещины на колоннах здания, по которым водила пальцами.
– Посмотри, зданию требуется капитальный ремонт, штукатурка везде сыпется. На стене, – она указала в сторону на стену, – видна трещина. Крыша, небось, протекает, а ведь тут у нас проводятся выставки, устраиваются галереи, те же банкеты и презентации. И никто не пожертвует денег на реставрацию исторического памятника!
Глаза Нины загорались азартным огнем, и я знала к чему она ведёт. Завтра в её газете появится критическая разгромная статья о богатом издателе Крекшине, утроившем банкет в историческом особняке, который вот-вот разрушится и вполне может похоронить под собой гостей его вечеринки. Вместо того, чтобы потратить деньги на благое дело – на реставрацию архитектурного памятника и бла-бла-бла в том же духе.
– Нина! – предостерегающе обратилась я к ней, но не успела закончить, на выходе показался Крекшин собственной персоной. – Пойдём! – потянула я её.
Стас, заложив руки в карманы, с видом хозяина жизни осматривал нас с ног до головы с верхней ступени.
– Привет, дорогая, – подошел он ко мне, приобнял одной рукой и чмокнул в щёку.
– Здравствуй, – избегала я смотреть ему в глаза.
Стас перевёл критический взгляд на Нину.
– Ну что, решили меня шантажировать? Ладно, у меня сегодня праздник, и я добрый. Но не советую этой добротой злоупотреблять, – он обращался к Нине, та только надменно вздёрнула бровь. – От тебя зависит, будет это первый и последний раз или нет. Веди себя хорошо! – он поднял указательный палец вверх.
Он сделал патетическую паузу и добавил с нотками превосходства:
– И помни мою щедрость!
Мы с Ниной одновременно невежливо фыркнули, но Стас не обратил внимания, кивнул Ване, который делал вид, что ничего не видит и не слышит, пока Стас не повернулся к нему. И мы, наконец, прошли внутрь.
Глава 3
Стас оставил нас около гардеробной, взяв с меня обещание, что я сразу же найду его и составлю компанию. Мы скинули плащи, поприветствовав всех знакомых, что встретились, и прошли в залу, которая служила сегодня главным местом событий.
Стас всё делал с размахом. И сейчас, я не сомневалась, раз поводом послужило новое детище Стаса, событие будет отмечено каким-нибудь запоминающимся сюрпризом. Тем более повод благодатный: издательство «Библиотека Крекшино» (да-да, вот такое нескромное название в честь владельца-основателя, Стас вообще скромностью не страдал) пополнилось выпуском журнала на мистическую тему. Это была давняя мечта Стаса, которую он почему-то всё откладывал исполнить. Он оправдывался тем, что для этого нет предпосылок, что финансово это будет убыточная затея. Но я сомневалась, что это было истинными причинами. К тому же, я считала, что он ошибался в этих прогнозах, народ всегда любил такие истории, кто-то более сказочные и волшебные, кто-то леденящие душу ужастики.
Вообще, я поражалась этому в Стасе: как в нём уживались цинизм, от которого меня иногда брала оторопь, мы часто ругались по этому поводу в бытность наших отношений, вместе со страстью ко всему сверхъестественному. Он дотошно собирал в своём досье все мало-мальские случаи и упоминания на эту тему. Его так не торкала любая сенсация, не часто происходившая в нашем городе, политическая, общественная или криминальная, как любая, даже незначительная новость, даже если это невнятный слух или сплетня, пущенные непонятно кем, на мистическую тему.
Он считал, что любое происходящее событие, громкое или очень громкое, между людьми – это слишком скучно, предсказуемо и всё повторяется из раза раз, только меняются даты и фамилии персонажей. И вообще, это мало кому интересно, кроме узкого круга лиц. И в чём-то он был прав. Стасу же, как мне кажется, хотелось сенсации необычной, настоящей. Найти и осветить то, чего раньше не бывало. И к чему, несомненно, будет прикован интерес всех слоёв общества. Он, правда, в этом не признавался, говорил что просто в жизни всего столько интересного, что выходит за рамки нашего сознания, а поскольку он журналист, жажда знаний у него больше, чем у обычного обывателя. Ведь он находится в самом центре информационного потока.
Толчком же интереса к этой теме, послужил один действительно странный и ни кем логично не объяснимый случай, произошедший в нашем городе восемь лет назад. В городском парке, что находится в восточной зоне нашего города, нашли растерзанные тела четырёх убийц и насильников, которые затерроризировали город к тому моменту, но их никак не могли поймать и установить личности.
С тех пор в народе этот парк прозвали могильником, хоть его и пытались много раз облагородить и изменить репутацию всякими общественными мероприятиями. Но по каким-то неведомым причинам, эти попытки проваливались, всегда всё заканчивалось несчастными случаями. Парку даже присвоили красивое название «Парк Изумрудная долина». Но народ всё также продолжал звать его могильником, и так это название и прижилось.
Тогда тот парк был более дремуч и в несколько
