Читаем без скачивания Хроники Вергилии. Изгой - Виктор Ятаганов

Увидев блеск золота, старый гоблин стал еще услужливее и вдруг, необычайно проворно для своего возраста и комплекции, метнулся к ближайшему стеллажу.

– Есть кое-что. – Гоблин принялся шарить по полке, перебирая свой многочисленный ассортимент и тихонько бормоча себе под нос – Так… не то… не то… тоже не то… ага! Вот оно!

Торговец извлек откуда-то из недр под завязку набитого стеллажа небольшой, причудливой формы пузырек, свободно помещавшийся в его старой высохшей лапе.

– Зелье невидимости! Две порции, каждая рассчитана на взрослого мужчину. Выпейте и целых шесть минут[6] будете невидимы для обычного зрения.

– Сколько? – хором спросили мы с побратимом.

– Шестьдесят золотых.

Я присвистнул. Таких денег мне было не заработать и за целый год. А что надо делать, если ты не можешь честно приобрести понравившуюся тебе вещь? Правильно, ее следует украсть. Хотя еще год назад, когда мы с Элем впервые переступили порог этой лавки, я дал себе слово, что не буду здесь воровать, потому что, если бы Скривус поймал нас за руку, вход в эту лавочку был бы для нас закрыт.

И тем не менее я не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что собирался сейчас обокрасть, возможно, единственное во всем Лагарике живое существо, которое относилось к нам с Элем по-человечески, потому что я собирался сделать ему куда более ценный подарок, чем это зелье, – его жизнь.

К тому же я и не планировал больше сюда возвращаться. Когда мы с Элем принимали решение предупредить мастера Скривуса о грозящей ему опасности, мы знали, что нам придется как можно скорее убраться из Лагарика, ибо в тот момент, как Орикс узнает о нашем предательстве, нам лучше быть как можно дальше отсюда.

Переглянувшись с Элем, я подал побратиму незаметный знак отвлечь Скривуса и, когда гоблин отвернулся, поспешно схватил с полки пузырек с зельем невидимости. Но не тот, что он показывал нам, а тот, что стоял в глубине стеллажа и не так бросался в глаза.

Взяв торговца за локоток, Эль ненавязчиво повлек его в противоположную часть лавки, одновременно заговаривая ему зубы.

– Скажите-ка, уважаемый, а что это за…

У меня в запасе оставалось с десяток драгоценных секунд, в течение которых еще несколько пузырьков перекочевали с полки в мой карман. В одном из них завораживающе клубилось фиолетово-черное облако магической тьмы, второй пузырек состоял из двух частей, разделенных между собой тоненькой перегородкой. В нижней у самого дна бултыхалась вязкая красно-оранжевая жидкость, а в верхней был аккуратно сложен фитиль.

Немного подумав, я схватил еще один пузырек с магической тьмой. Пригодится, когда будем удирать от Орикса и его головорезов.

– Ну все, нам пора! – жизнерадостно изрек я и не слишком поспешно направился выходу.

– Как? Как это пора? – забубнил разом потерявший интерес к Элю торговец. – И молодые господа ничего у меня не купят?

Старый гоблин наверняка жалел, что потратил такую прорву времени на не желающих ничего покупать посетителей. Хотя, с другой стороны, в лавке все равно не было других покупателей, так что Скривус почти ничего не упустил… кроме нескольких небольших пузырьков с магическими субстанциями, покоящихся сейчас у меня в кармане.

На самом пороге я остановился и, обернувшись, небрежно бросил через плечо:

– Ах да, Скривус, не знаешь, почему твоей персоной вдруг так заинтересовался Орикс?.. Он просил меня кое-что о тебе разузнать, но я решил, что меня это слишком затруднит…

Гоблин ахнул и отшатнулся назад, врезавшись спиною в стеллаж. Его глаза расширились от страха, а жабий рот мелко-мелко задрожал – он все понял.

Тихо ухмыльнувшись себе под нос – хоть одно доброе дело сделал, я толкнул дверь и вышел на улицу, где уже томился в ожидании Эль. Стоило мне только переступить порог лавки, как побратим тут же накинулся на меня с упреками:

– Скажи, Эрик, зачем ты это сделал? Зачем стащил зелья? Мы же поклялись не воровать у Скривуса!

Я демонстративно пожал плечами, сворачивая в ближайший переулок:

– Ничего не смог с собой поделать. К тому же мне кажется, мы сделали ему куда более ценный подарок. Между прочим, рискуя собственными шкурами! Ты же знаешь, что Орикс сделает с нами, когда узнает, что мы предупредили Скривуса. А эти зелья могут спасти нам жизнь.

– Все равно, это было нечестно, – продолжал бубнить вполголоса мой побратим.

Я фыркнул и искоса глянул на его огорченное лицо.

– Эль, а мы делаем хоть что-нибудь честное?

– Одно дело воровать у тех, кто этого заслуживает, а другое – у того, кто нам доверяет!

– Эль, меня иногда просто поражает твоя двойная мораль! Ты думаешь, Скривус такой уж хороший? Не говори, пожалуйста, ерунды!

Я замолчал, чувствуя, что начинаю злиться, а Эль еще больше нахмурился. Иногда на моего побратима будто что-то находило, и он начинал говорить странные вещи. В такие моменты у меня создавалось впечатление, что где-то в глубине его души просыпается совесть. Правда, к счастью, ненадолго.

Чтобы отвлечься от неприятных размышлений, я вытащил из кармана украденные у Скривуса пузырьки и принялся их разглядывать.

– Хм, интересно, интересно… – пробормотал я, поднимая пузырек с «тьмою» к солнцу и с прищуром глядя сквозь него на свет.

– Как думаешь, что это? – не выдержав, с любопытством осведомился Эль, забирая у меня пузырек.

Я пожал плечами.

– «Шак'кар ти», – запинаясь, прочитал мой побратим название, написанное на приклеенной к пузырьку этикетке. – Эх, жаль, я не знаю гномьего…

– Зато я знаю, – ухмыльнувшись, самодовольно заметил я, забирая у него пузырек.

– Да ну тебя, ты на гномьем только ругаться умеешь, – со смехом отозвался Эль, добродушно качая головой.

С каждым шагом мы все дальше и дальше удалялись от лавки Скривуса и от нашей прошлой жизни. Подумаешь, теперь в Лагарике есть еще одно место, куда нам не следует соваться под страхом сурового наказания. Хотя, если честно, я не знал, что будет, если в лапы стражников попадет Эль. Ведь он эльф, а к детям леса у нас в стране отношение особое. Но мой побратим не был обычным эльфом – давным-давно он сбежал из дома, то ли рассорившись со своей семьей, то ли, может быть, совершив какое-то преступление. А значит, он автоматически лишался и всех эльфийских привилегий.

По меркам людей, Эль был старше меня всего лишь на несколько лет, и я терялся в догадках, что надо было совершить эльфийскому юноше, чтобы ему отрубили руку? Иногда меня просто подмывало расспросить побратима о его прошлом, но я каждый раз себя сдерживал.

– И что дальше? – наконец после продолжительного молчания спросил Эль.

Я снова дернул плечами.

– А что дальше? – меланхолично переспросил я, закладывая руки за голову. – А дальше – бежать.

Но уйти далеко нам не удалось – на выходе из Центрального района нас снова перехватил Хикс.

– Далеко собрался, Изгой? – осклабившись, угрожающе прошипел орк и толкнул меня кулаком в плечо.

Чтобы не упасть, я сделал несколько шагов назад и уперся спиною в обступивших нас орков.

– Что тебе надо, Хикс? – угрюмо поинтересовался я, сверля орка хмурым взглядом из-под опущенных бровей, и потер ушибленную руку.

Глава 4

Задание

Жадность – худший из пороков.

– Смотрю, что-то ты не слишком рад меня видеть, – ядовито ухмыльнулся Хикс, скрещивая на груди перевитые мускулами руки. – А ведь я принес тебе хорошую новость. Орикс просил передать, что ты можешь забыть о своем долге… И это еще не все. Для тебя есть новое задание, очень срочное. Если ты добудешь одну очень необходимую Ориксу информацию, то получишь это. – Отпустив ворот моей куртки, Хикс сорвал с пояса небольшой мешочек и легонько встряхнул его перед моим носом. Улицу наполнил сладостный звон монет. – Тут ровно двести золотых, сечешь, малец?

Я со свистом втянул в себя воздух и во все глаза уставился на мешочек. На эти деньги средний горожанин мог прожить несколько лет, а нам с Элем хватило бы их на целый год безбедного существования на берегах Жемчужного озера[7]. Похоже, Орикс еще не знал о том, что мы предупредили Скривуса, иначе он не был бы так добр.

Посмотрев на Эля, я перехватил его изумленный взгляд. Округлив глаза, побратим покрутил у бедра пальцем, указывая на мой карман, где лежали украденные в лавке зелья, и я понял, что он подумал о том же самом.

– И с чего это вдруг Орикс так расщедрился? – Первая радость уступила место природной подозрительности – глава преступного мира никогда не отличался особым великодушием, а значит, за этим предложением скрывался какой-то подвох.

Обнажив в угрожающей улыбке весь набор своих острых блестящих зубов, Хикс схватил меня за воротник куртки и подтянул к себе.

– Значит, так, сопля, слушай меня внимательно, – зашипел мне в лицо орк, разом потеряв всю свою наигранную доброжелательность. – Сегодня утром в анклав эльфов прибыл Альвильон, сын их великого князя. Через несколько оборотов у него состоится встреча с одним… человеком, и Орикс крайне заинтересован в том, чтобы узнать содержание их беседы. Это понятно?