Это сообщение повергло меня в настоящее уныние, так как мне опротивел туннель и даже комната больше не вызывала во мне особого интереса. Несмотря на размеры комнаты, я страдал от чувства клаустрофобии. Я знаю, что это звучит странно, но так оно и было. Я чувствовал себя как животное, попавшее в клетку. Но голод заглушил на время все страхи, и я с удовольствием наблюдал за тем, как Лама готовит для нас еду. Он делал это лучше, чем кто-либо иной (по крайней мере мне так казалось), и с каким наслаждением я уселся рядом с ним и принялся поглощать горячую пищу! Я набрал полный рот этой каши, носящей название тсампа, и наслаждался ее вкусом. Она была действительно превосходной, и я тут же почувствовал, как ко мне возвращаются силы, а настроение исправляется. После того как я прикончил миску тсампы, Лама обратился ко мне:
-Ты действительно наелся, Лобсанг? Ты можешь есть, сколько пожелаешь, здесь много еды. Собственно, запасов продовольствия здесь хватило бы для небольшого монастыря. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, но сейчас ответь мне, хочешь ли ты добавки?
- О, благодарю вас, - ответил я, - конечно же, я бы не отказался от добавки. Еда такая вкусная! Я никогда не ел ничего подобного раньше!
Лама хмыкнул и отвернулся, чтобы набрать для меня еще каши, но вскоре перестал сдерживаться и расхохотался.
- Взгляни, Лобсанг, - обратился он ко мне, - взгляни на эту бутылку. Это наилучшее бренди, которое хранится здесь исключительно для медицинских целей. Но мне кажется, что наше вынужденное заключение в этих стенах дает нам право использовать этот напиток для того, чтобы исправить вкус тсампы.
Я принял миску из рук Ламы и втянул носом аромат. Запах мне нравился, но в то же время меня мучили сомнения, так как мне всегда говорили, что алкоголь - это дьявольское творение, а сейчас мне предлагали отведать его. "Ничего страшного, - сказал я себе, - это отличная вещь, если человеку необходимо взбодриться".
Я с жадностью принялся за еду и вскоре перепачкался как черт. В нашем распоряжении были лишь пальцы - мы не знали ни о каких ножах, ложках или вилках, у нас не было даже палочек для еды. После приема тсампы мы обычно очищали руки мелким песком. Песок прекрасно снимал с кожи остатки тсампы, но мог повредить и саму кожу, если им пользовались слишком энергично.
Сейчас же я выгребал тсампу не только всеми пальцами, но и воспользовался для этого ладонью своей правой руки, И вдруг неожиданно - да, да, совершенно внезапно - я упал навзничь. Мне хотелось бы думать, что меня одолела страшная усталость, но Лама, рассказывая впоследствии эту историю Настоятелю, смеялся и утверждал, что я был мертвецки пьян. Пьяный или нет, но я спал, спал и спал, а когда наконец проснулся, то увидел, что комната пронизана удивительным золотым светом. Я поднял глаза вверх, туда, где должен был быть потолок, но потолок был так далеко, что я не мог точно определить, где он находится. Комната была поистине огромной, словно вся эта проклятая гора оказалась пустой.
- Солнечный свет, Лобсанг, солнечный свет. И он не будет меркнуть все двадцать четыре часа в сутки. Здесь вырабатывается свет, не дающий тепла, его лучи той же температуры, что и воздух, находящийся здесь. Не кажется ли тебе, что лучше пользоваться этим светом, чем дымными, вонючими свечами?
Я осмотрелся вокруг и подумал о том, откуда здесь может взяться солнечный свет, когда мы погребены в центре скалы. Лама Мингьяр Дондуп ответил на мой вопрос:
- Да, это чудо из чудес. Я знал о нем всю свою жизнь, но никто не знает, как это происходит. Холодный свет - невероятное изобретение, и его создали - или открыли - миллион лет назад. Они разработали способ хранения солнечного света и пользовались им даже в самую темную ночь. Этого механизма нет в городе, нет и в храме. Единственное место, где существует сохраненный свет, - эта пещера.
- Около миллиона лет? - сказал я. - Да это выше моего понимания!
Я подумал, что это можно изобразить цифрой один, или два, или три, за которой идет ряд нулей, наверное, около шести... но это лишь догадка. В любом случае, это столь огромное число, что я не мог его себе представить. Для меня оно было просто лишено смысла. Десять, двадцать лет я еще мог вообразить, но не больше.
- А как была создана эта комната? - спросил я, водя пальцем по надписям на стене. Вдруг я в испуге отскочил назад - из стены раздался какой-то щелчок и ее часть скользнула назад.
- Лобсанг, Лобсанг, ты сделал открытие! Никто из нас раньше не знал о том, что рядом с этой комнатой расположена другая.
Мы осторожно высунули головы в открывшийся проем. Как только мы переступили сквозь невидимый порог, в новой комнате вспыхнул свет и, оглянувшись, я заметил, что свет стал меркнуть в той комнате, которую мы только что покинули.
Мы робко оглядывались по сторонам, боясь столкнуться с новыми опасностями или попасться в неведомые ловушки. Но вскоре, набравшись храбрости, мы двинулись вперед, к какому-то огромному предмету, стоящему посреди комнаты. Это было громадное сооружение. Когда-то оно было блестящим, но сейчас полировка казалась тусклой и серой. Высота его была в четыре или пять человеческих ростов, и оно выглядело как две тарелки, помещенные одна на другую. Мы обошли вокруг сооружения и увидели серую металлическую лестницу, идущую от двери аппарата до пола. Я бросился вперед, забыв о том, что, как член Святого Ордена, должен соблюдать внешние приличия, и стремглав метнулся вверх по лестнице, даже не потрудившись проверить, насколько она надежно укреплена. Но крепления оказались прочными. И снова, как только моя голова оказалась в дверном проеме, в середине аппарата вспыхнул свет. Лама Мингьяр Дондуп не отставал от меня. Очутившись рядом со мной, он произнес:
- Ах, Лобсанг, это одна из Колесниц Богов. Ты уже видел, как они летают по небу, помнишь?
- О, да, - ответил я. - Я всегда считал, что это Боги пролетают над нашим краем, чтобы убедиться, что все в порядке. Но, конечно же, я никогда раньше не видел колесниц так близко.
Глава вторая
Оглядевшись, мы поняли, что находимся как бы в коридоре, вдоль стен которого тянулись ряды шкафчиков. Я потянул за какую-то ручку, и тут же плавно высунулся какой-то большой ящик. Я заглянул в середину и увидел, что там находится множество странных приспособлений. Лама Мингьяр Дондуп, заглядывающий в ящик из-за моего плеча, протянул руку и вытащил один из предметов.
- Да, это запчасти, - сказал он. - Я уверен, что в этих ящиках содержится достаточно запчастей, чтобы аппарат вновь смог заработать.
С этими словами он закрыл ящик и зашагал дальше. Свет загорался там, куда мы направлялись, и тут же угасал позади нас. Вскоре мы подошли к большой комнате. Свет вспыхнул ярко, как только мы переступили порог. Мы оба ахнули от неожиданности - это явно была кабина управления, но ахнули мы потому, что здесь находились люди. Один из них сидел в кресле за пультом управления и, казалось, пристально вглядывался в измерительные приборы, находящиеся перед ним. На пульте было множество приборов, и я подумал, что, должно быть, он готовился к взлету.
- Неужели могли пройти миллионы лет? - обратился я к Ламе. - Ведь кажется, что человек, сидящий в кресле, просто глубоко спит!
Еще один человек сидел за столом. Перед ним были развернуты какие-то чертежи. Его голова покоилась на ладонях, а локтями он опирался на стол. Мы переговаривались шепотом, испытывая благоговейный ужас перед их наукой. Все наши познания казались полнейшей ерундой по сравнению с тем, что открылось нашему взору.
Лама Мингьяр Дондуп ухватил одну из фигур за плечо.
- Я думаю, они пребывают в состоянии анабиоза, - заявил он. - Уверен, что их можно возвратить к жизни, но не представляю, как сделать это. Не представляю даже, что могло бы случиться, знай я, как это сделать. Ты уже знаешь, Лобсанг, что в этой горной гряде существуют иные пещеры, и мы посетили одну, где находились странные приспособления, напоминающие лестницы, которые работали автоматически. Но это превосходит все, виденное мной до сих пор, и, как старший лама, отвечающий за то, чтобы все здесь сохранялось нетронутым, могу сказать тебе, что это, наверное, самое великое чудо. Интересно знать, нет ли здесь еще ручек, с помощью которых нам удалось бы отворить двери в другие помещения? Но вначале давай осмотримся здесь. В нашем распоряжении не меньше недели, так как я думаю, что не смогу оправиться настолько, чтобы спуститься с этой горы меньше чем за неделю.
Мы стали обходить комнату, изучая фигуры. Всего их было семь, и казалось, что произошло что-то ужасное, когда они уже были готовы ко взлету. Возможно, произошло землетрясение, и камни упали па раздвижную крышу комнаты.
Лама приблизился к человеку, держащему в руке записную книжку, и склонился над ним. Очевидно, он писал отчет о происшедшем, но мы не могли разобрать символов, покрывающих страницы. Мы даже не могли решить, были ли они буквами, идеограммами или просто техническими символами. Лама произнес:
