Всё было так спокойно до того, как…
* * *
— Лансинг, вы выслушаете меня!
Кейт Лансинг остановился посреди холодного коридора, вздохнул и потёр виски. Без перевода голос Яга звучал как собачий лай с изрядной добавкой шипения и рычания. Голос автопереводчика, воспроизводившего его речь со старомодным бруклинским акцентом, был ненамного приятнее: грубый, резкий и злобный.
— В чём дело, Яг?
— Ресурсы на борту «Старплекса», — пролаял тот, — распределяются неправильно, и виновны в этом вы. Я требую это исправить до того, как мы переместимся к следующей стяжке. Вы постоянно недодаёте ресурсов физическому отделу, снабжая отдел биологических наук в преимущественном порядке.
Яг был валдахудом и, как все они, внешне напоминал косматую свинью с шестью конечностями. Когда на Реболло завершился последний ледниковый период и полярные шапки растаяли, они затопили большую часть суши, а то, что осталось, оплели руслами рек. Предки валдахудов приспособились к полуводному образу жизни; слой подкожного жира и длинный коричневый мех не давали им замёрзнуть в холодной речной воде.
Кейт сделал глубокий вдох и повернулся к Ягу. Он инопланетянин, нужно всегда об этом помнить. Другие обычаи, другие манеры. Пытаясь сохранять спокойствие в голосе, он ответил:
— Думаю, ваши претензии несправедливы.
Снова раздался собачий лай.
— Вы отдаёте предпочтение отделу биологических наук, потому что ваша супруга возглавляет этот отдел.
Кейт заставил себя усмехнуться, хотя его сердце колотилось от сдерживаемого гнева.
— Рисса иногда утверждает, что всё наоборот — что я не даю ей достаточно ресурсов, что я лезу из кожи вон, чтобы ублажить вас.
— Она манипулирует вами, Лансинг. Она… как это говорится у людей? Она обёртывает вас вокруг мизинца.
Кейту хотелось показать Ягу совсем другой палец. И ведь они такие все, подумал он. Целая планета вздорных, драчливых, сварливых свиней. Он попытался прогнать из голоса усталость.
— Чего конкретно вы хотите, Яг?
Валдахуд поднял левую верхнюю руку и начал загибать короткие волосатые пальцы верхней правой.
— Ещё два корабля-зонда эксклюзивно для миссий физического отдела. Дополнительное хранилище в центральном компьютере для нужд астрофизиков. Ещё двадцать единиц персонала.
— Расширение штатов невозможно, — сказал Кейт. — У нас нет жилых помещений, чтобы их разместить. Я подумаю, что можно сделать по остальным пунктам. — Секунду помедлив, он добавил, — Однако в будущем, Яг, я надеюсь, вы поймёте, что меня гораздо легче убедить, не вовлекая в дискуссию мою личную жизнь.
Яг хрипло гавкнул.
— Я знал! — произнёс голос переводчика. — Вы принимаете решения исходя из личных предпочтений, а не на основе приведённых аргументах. Вы и в самом деле не годитесь для поста директора.
Гнев Кейта был готов выплеснуться наружу. Пытаясь успокоиться, он прикрыл глаза, надеясь представить себе что-нибудь приятное. Он ожидал увидеть лицо жены, но перед глазами возникло лицо азиатской красавицы на два десятка лет моложе Риссы — и это ещё больше вывело его из равновесия. Он открыл глаза.
— Послушайте, — произнёс он подрагивающим голосом. — Мне плевать, одобряете вы моё назначение директором «Старплекса» или нет. Имеет значение лишь то, что сейчас я — директор и останусь таковым ещё три года. Даже если вам удастся заменить меня раньше, в соответствии с соглашением о ротации в течение всего этого срока пост директора должен будет занимать человек. Если вы избавитесь от меня — или я уволюсь сам, потому что уже сыт вами по горло — вам всё равно придётся подчиняться человеку. А некоторые из людей вас, — он оборвал себя прежде, чем успел сказать «вас, свиней», — терпеть не могут.
— Ваше отношение не делает вам чести, Лансинг. Ресурсы, которые я запрашиваю, нужны для успеха нашей миссии.
Кейт снова вздохнул. Похоже, он становится слишком старым для всего этого.
— Я не собираюсь больше спорить, Яг. Вы озвучили свою просьбу; я уделю ей всё внимание, какого она заслуживает.
Все четыре квадратных ноздри валдахуда расширились.
— Удивительно, — сказал он, — что королева Тратх даже мысль допустила о том, что мы сможем работать с людьми. — Он резко развернулся на своих чёрных копытах и пошёл по коридору прочь, не сказав более ни слова.
Кейт постоял пару минут, выполняя успокаивающие дыхательные упражнения, а потом пошёл холодным коридором к остановке лифта.
* * *
Кейт Лансинг и его жена, Рисса Сервантес, занимали на «Старплексе» стандартный жилой блок в людском секторе: гостиная в форме буквы L, спальня, маленький кабинет с двумя столами, одна ванная, оборудованная для людей, и вторая универсальная. Кухни не было, но Кейт, который любил готовить, установил небольшую плиту, чтобы предаваться своему хобби.
Входная дверь скользнула в сторону, и Кейт, всё ещё бурля от возмущения, ворвался внутрь. Рисса, должно быть, вернулась несколькими минутами раньше и собиралась принимать дневной душ — она появилась из спальни голой.
— Привет, Честертон[1], — сказала она с улыбкой. Однако улыбка тут же поблекла, и Кейт подумал, что она, должно быть, заметила напряжение на его лице, складки на лбу и перекошенные в гримасе губы. — Что случилось?
Кейт плюхнулся на диван. Диван стоял лицом к стене, на которую Рисса повесила мишень для дартс. Три стрелки торчали из крошечного шестидесятиочкового сектора кольца утроения — Рисса была чемпионом «Старплекса» по дартс.
— Снова поцапался с Ягом, — ответил Кейт.
Рисса кивнула.
— Он такой, — сказала он. — Они все такие.
— Я знаю. Но боже, как это иногда тяжело.
В их квартире имелось большое внешнее окно, в котором виднелась ближайшая к стяжке яркая звезда класса F на фоне окружающих созвездий. Две другие стены могли демонстрировать голограммы. Кейт был родом из Калгари, что в канадской Альберте; Рисса родилась в Испании. На одной из стен открывался вид на ледниковое озеро Луиз[2] с поднимающимися за ним Скалистыми горами; вторая показывала центральную часть Мадрида с его неповторимой смесью архитектурных стилей шестнадцатого и двадцатого веков.
— Я ждала, что ты вот-вот появишься, — сказала Рисса. — Хотела принять душ вдвоём.
Кейт был приятно удивлён. Они часто принимали душ вместе, когда только поженились, но это было двадцать лет назад, и со временем они оставили эту привычку. Необходимость принимать душ дважды в течение рабочего дня для уменьшения запаха человеческого тела, чрезвычайно неприятного для валдахудов, превратила ритуал омовения в скучную рутину, однако, возможно, надвигающийся юбилей их свадьбы настроил Риссу на более романтический лад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
