– Римас, здравствуй. Время мало, я сразу к делу. Слышал когда-нибудь, чтобы я матерился? Дуй домой. Москва не резиновая. «Ленинград» свой «В Контакте» послушаешь.
Жальгирис оделся, забрал со стола открытые шпроты, завернув их в целлофан, и вышел на заснеженном полустанке.
Иван, побеспокоенный шумом покидавших поезд попутчиков, лежал в полудреме. Зуммер прямого включения пробудил его окончательно.
– Вопрос твой, Иван, мне понравился, – благосклонно приветствовал его Президент. – Непростую проблему ты поднял. Мы над ней давно бьемся. Но Пушкина я лично переписать не могу, а уж Репина тем более. Нет у меня пока вариантов. И время сейчас не подходящее. Возвращайся на свою малую родину.
Сеанс связи закончился. На улице светало. Состав стоял на Тихорецкой. Покидая вагон, Иван заметил, что в поезде остались одни женщины. «Выходит, Владимир Владимирович только женщин на Прямую линию пустил?» – задумался Иван. Его любопытство оказалось так велико, что он запрыгнул обратно и затаился в вагоне-ресторане.
В столице, следуя за толпой женщин, Иван прошел в Лужники и сел на самом последнем ряду, чтобы не привлекать внимание. Взоры присутствующих были прикованы к Президенту. Прямая линия началась.
– Каким он был, таким он и остался, Владимир Владимирович! – заохала женщина, представившись Валентиной Степановной. – Орел степной, казак лихой… Зачем опять, опять он повстречался, зачем нарушил мой покой? – дама достала платок и вытерла слезы. – Его печаль, его обиды, его тревоги – ни к чему: моя душа ему открыта, ему открыта одному. Но он взглянуть не догадался, умчался вдаль казак лихой. Каким он был, таким остался, но он и дорог мне такой.
– Валентина Степановна, спасибо, что обратили внимание на этот чувствительный вопрос, сегодня же вынесу это на обсуждение в Правительство и профильных ведомствах, – ответил Российский Лидер.
Следующий вопрос прозвучал от женщины, назвавшейся Варварой.
– Владимир Владимирович, живу я на Волге широкой, где на стрелке далекой гудками кого-то зовет пароход. Пришел ко мне на днях бойфренд и понес околесицу. Мол, вчера говорила – навек полюбила, а нынче не вышла в назначенный срок. А утром у входа родного завода влюбленный парнишка мне встретился вновь. Я, дура, взяла и сказала, что немало я книжек читала, но нет еще книжки про нашу любовь.
– Варвара, дорогая, – ласково сказал президент, – это очень важно для всех нас, и не только для присутствующих здесь в студии. Если нужно, подключим силовые ведомства. Буду держать на личном контроле.
– Владимир Владимирович, – взволнованно вступила очередная участница Прямой линии, Лидия Михайловна, – мой сын программист, и он обнаружил, что каждый день солнце встает на востоке и заходит на западе. Причем оно делает это само.
– Простите, Лидия Михайловна, могу я уточнить? Ваш сын уверен, что солнце без посторонней помощи каждый день поднимается на востоке и само же заходит на западе?
– Совершенно верно, Владимир Владимирович.
– Умоляю вас, Лидия Михайловна, передайте сыну, чтобы он ничего там не трогал!
С каждым следующим вопросом в самую глубь Ивана проникала важность происходящего. Он понимал, почему Президент отдал предпочтение женской аудитории. Какими мелочными и пустыми показались ему мужские вопросы, какими ненужными. «Мы, мужчины, – думал Иван, – всегда в делах. А кто поговорит со слабым полом? Кто вникнет и выслушает?»
Ивану захотелось стряхнуть с себя груз многолетней тщеты, разорвать порочный круг проклятых внутренних вопросов. Он выбрался на улицу, миновал Метромост и оказался на набережной Нескучного сада. Вдоль реки прошел до Парка Горького и до утра катался там на велосипеде, танцевал танго, ел мороженое, загорал и играл в теннис.
В родную деревню возвращаться уже не хотелось. Решил было остаться в столице, устроиться на работу в органы безопасности, но потом подумал: «Кто же будет поднимать сельское хозяйство?» И вернулся в глубинку. Стал фермером, снабжал молоком все сырные заводы в округе. А потом и сам сделал такой сыр, что взял медаль на выставке в Париже. «Это было нетрудно, – признался он в интервью „Лайф ньюс“, – не уследил, как в лесу с телеги упало несколько голов, а через пару месяцев еду той же дорогой, глядь, уже камамбер!» И вроде как, говорят, еще и блоху подковал.
Раскольников наносит ответный удар
Однажды Владимир Владимирович пришел на работу раньше обычного, когда Баба Зина еще убиралась.
– Ни свет, ни заря, касатик? – уборщица знала Президента с пеленок и потому не церемонилась. – Мне пол в кабинете помыть надо. Не спится?
– Сплю нормально, да навалилось тут всякое.
– Случилось чего?
Баба Зина взяла тряпку, опустила в ведро с водой, выжала и намотала на швабру.
– Что стряслось-то, Володь?
– Вчера в Фейсбуке почитал хипстеров. Выросло поколение, Баба Зин, иждивенцев. Только на печке сидеть умеют. Хотят, чтобы золотая рыбка им айфоны подносила.
В кабинет заглянул личный помощник Российского Лидера Саша.
– Доброе утро, товарищ Президент.
– Здравствуй, Саш. Скажи честно, тебя продирает, когда на подводную лодку «Мономах» с шестнадцатью ядерными ракетами на борту смотришь?
– Я больше автомобили люблю, Владимир Владимирович, – ответил помощник, – мне BMW нравится.
– Ну вот, Баба Зин, слышишь? Целый полуостров им подарил. Нет, хотят на Лазурный берег плесень жрать. Чем, Баба Зин, скажи, чем Марлен Дитрих лучше Любовь Орловой?
– Ничем, Володь. Прав ты. Плюнь на них. Никакого здоровья не хватит, – участливо отозвалась уборщица, заканчивая мыть под столом.
– А если глубже копнуть, на чем атлантическая цивилизация держится? Что у них за мифы? Баба Зин, знаешь, чем Ланселот знаменит? Трахал жену своего короля.
– Господи, Володь, что ж ты говоришь-то, – перекрестилась Баба Зина, – типун тебе на язык.
– А Роланд со своим Дюрандалем, тоже мне, павлин. Угробил всех своих солдат. У нас за такое десять лет в штрафбате дают. А Зигфрид? Отодрать жену друга, да потом еще и похвастать этим перед своей супругой! В страшном сне представить себе не могу, чтобы какой-нибудь из наших сказочных героев, например Колобок, подобное отмочил.
– Тьфу, Володь, прекрати ради Бога, – уборщица домыла пол и присела на стул.
Президент нервно заходил от окна к двери.
– Ничего, отмолю потом. Выговориться надо.
В кабинет снова заглянул помощник, и Президент усадил его рядом с Бабой Зиной.
– Плюет молодежь на традиционные ценности. Семья, религия, государство – пустой звук. На Запад хотят, пусть даже носильщиками и посудомойками, но туда, в Лос-Анджелес. Вот скажи, Саш, – снова обратился Глава Государства к терпеливо слушающему помощнику, – кто такой Фауст?
– Доктор немецкий, алхимик.
– Так они мозги нам и промывают. Побойся Бога, Саша. Фауст – пособник Дьявола. Сотрудничал с Бесом. По договору. Но им в Евросоюзе без разницы, главное, чтобы был лояльным членом. Я бы эту тварь фашистскую…
– Владимир Владимирович, можно я пойду, мне корреспонденцию утреннюю проверить надо, там фельдъегерь в приемной ждет, – вырвалось у помощника, испугавшегося Президентского потока.
– Мне тоже пора, – привстала Баба Зина.
– Ждите, – твердо сказал Российский Лидер. – А Дон Кихот кто?
– Добрый чудак? – неуверенно выдавил помощник.
Баба Зина развела руками, мол, ну да, а кто же еще.
– Чудак, его мать?!
– Володя, окстись, грех это, – перебила Баба Зина.
– Моральный урод-демократизатор. Ему вместо копья в руку «Першинг» вложить и эмблему НАТО на рукав – ничего не изменится: «Я несу вам добро, а вы, придурки, сопротивляетесь». Госпожа Хиллари – вот вам наследник Дон Кихота. Не дай бог, займет эта мымра Овальный кабинет. Хотя черт с ней. Хрен редьки не слаще. Противно, что тинейджеры в этом ни в зуб ногой. Пока носом их в эту гнилую свору Гамлетов, Дон Жуанов и Монте-Кристо не ткнешь, так и сидят перед монитором, зомборолики поглощают.
– Владимир Владимирович, про Монте-Кристо вы загнули. Они максимум, что из классики помнят, – Терминатора, – сказал Саша.
– А должны бы Штирлица, Жеглова и Онегина, – уточнил Президент.
– Штирлиц – зануда, – оживилась Баба Зина. – Жену свою раз в пять лет взглядом одаривал в кафе. Это разве мужчина? Онегин тоже. Умел только письма писать. Нет у нас мужиков в литературе.
– А я Раскольникова люблю, – вставил помощник. – Взял и исполнил свою мечту. Другие самоедством упивались, а студент раз – и готово. Я его не оправдываю, но…
– Как из него идола сотворить, Саш? Чтобы молодежь упивалась, как Гарри Поттером, – не унимался Глава Государства.
– О том и говорю, Владимир Владимирович. Штирлица в компьютерную игру не засунешь – засмеют, а Раскольникова легко.
