её ног.
Девушка выпрямилась, встряхнула полотенце, расправляя – видимо, решила ещё раз оценить качество стирки, потом сложила и бросила в корзину. А сама она потянулась, выгнулась вся, распрямляя уставшую спину – гибкая как кошка, и красивая. Эх…
Дядя-граф давно говорил: хочется девку – скажи управляющему, вопрос на пару монет. Но можно ли таким образом получить эту – вопрос. Девственницы и красавицы на выданье – это сливки, пенка с которых достаётся дяде и только дяде.
Ивин захрустел ветками, и незнакомка услышала – вздрогнула, дернулась, явно желая сбежать, но все же нехотя повернулась к нему. И это было ещё одно потрясение: правая сторона лица девушки оказалась изуродованной. Множество шрамов от ожогов, и рубец у подбородка – здесь кожа когда-то была рассечена.
Проклятье! Как так?..
Девушка присела в небрежном поклоне и схватила корзину, желая поскорее уйти. Он остановил, стал задавать вопросы – вдруг оказалось, что нельзя вот так взять и отпустить её!
Девушка оказалась не испуганной скромницей, отвечала уверенно и даже насмешничала с лордом – это было непривычно, по крайней мере ни одна девушка в замке так себя не вела. При этом Ивин рассмотрел, что она ещё и прихрамывает, и рука у неё тоже испорчена – вроде бы не вполне сгибается в локте. Вот же жалость, за что ей так досталось? Сказала – с детства. Была ребенком, когда покалечилась.
Но ведь её шрамы можно убрать почти совсем – колдуны этим занимаются! Просто это стоит денег.
Её зовут Мариса. Имя вдруг рассыпалось по языку сушёным вайским орехом, в меру соленым и приправленным драгоценным джубаранским перцем. Это очень вкусно…
Ма-ри-са…
Она ушла, сгибаясь под тяжестью корзины, а Ивину было досадно, что нельзя забрать эту корзину и донести, и поговорить с девушкой ещё. Это привлечёт ненужное внимание.
Какая же она странная, и откуда только взялась?..
Обратная дорога к замку показалась Ивину гораздо короче. О нем за время отсутствия никто не спрашивал. Ивин спросил о сестре и услышал, что леди Валина на пару с компаньонкой вышивает у себя в комнате. Вышивает – вот и замечательно. Ивин отправился на кухню – добыть себе кусок пирога, чтобы перехватить до обеда, поскольку пришлось обойтись без завтрака.
Черная кухарка* Карита была известна тем, что знала всё и даже чуть больше. И её пироги, даром что готовились для слуг и из чего попало, были подчас вкуснее тех, что попадали на графский стол – должно ведь и слугам иногда везти больше, чем графу.
У старой Кариты не было драгоценного перца, мускатного ореха и прочих поварских радостей, зато хватало дикого чеснока и прочих трав, которые росли в лесу или на огородике. И кто знает, что именно из того, что накануне принесли охотники, попало под её нож. Но Ивин получил большой кусок пирога из тёмной насеянной муки, от одного запаха которого хотелось петь, и вдобавок к нему кружку взвара из диких груш.
Он откусил пирог, убедился, что вкус не хуже запаха, и спросил:
– Ты не знаешь ли в деревне такую Марису? Живёт у мельника. Работает у него, что ли?
– Кто же не знает Марису, – живо отозвалась старуха. – Выросла здесь. Ее Половинкой прозывают, потому что её ровно наполовину на пожаре отметило. Лицо, рука, нога. Бедняжка. Как есть Половинка. А хороша была бы девка!
– Так кто ей мельник?
– А вместо отца. Взял на воспитание. Она, Мариса – сирота.
– Опекун? Откуда она взялась? Кто она вообще? – всё больше интересовался Ивин.
– С матерью в обозе приехала. Мать ссадили, потому что захворала. Не в замке ссадили, что вы, милорд, нет. В деревне на окраине. Там старая вдова жила, знахарка, она и лечила болезную. Животом та маялась, от боли плакала, ничего не помогло. Говорили, что зельями не помочь, колдун был нужен. Вы ешьте, милорд.
– Потом что?
– Мельник на повозке отвез её в город в монастырь, там монахини лечат, у них амулеты лекарские есть. Фуртаф добрый человек. Девочка, Мариса, была тут, её взяла здешняя нянька, что смотрела за маленькой леди. Знахарка у себя оставлять не стала.
– Девочка была уже такая, как сейчас?
– Нет, – помотала головой Карита. – Она была очень хороша, с какой стороны ни глянь. И тут как раз эти дела начались. Графа Ингард умер в Гарратене – об этом сообщили. Графиня, леди Камилла, вернулась с дочкой из столицы сюда, но с горя слегла и больше не встала. Отряд прискакал за ними. А дочка сбежала. Как так вышло, мне не известно. Сола бегала, плакала, с неё ведь спрашивали. Видно, в лесу заблудилась маленькая леди, её волки съели. В тот год волки были злые. Кости обглоданные и лоскуты от платья нашли за дубравой. Ох, потом никогда не было таких волков! И пастушка задрали, и двух егерей молодых! Детей в лес долго не пускали! – она горестно покачала головой.
Ивин невольно нахмурился и потянулся рукой к кольцу, что носил на шее уже много лет – кольцо, что дала ему та самая дочка графа Ингарда Раузага и графини Камиллы. Кольцо было сделано на руку взрослого, и двенадцатилетний Ивин носить его не мог, поэтому после помолвки надел на шнурок на шею. Так же поступила его семилетняя невеста, точнее, ей кольцо на серебряной цепочке надела на шею леди Камилла.
– Я помню, – с улыбкой закивала повариха. – Как вы с отцом, милорд, приезжали сватать маленькую леди. Было бы всё по-хорошему, были бы все живы – и вы с леди Минель уже поженились бы. Три года назад ей стукнуло бы шестнадцать.
Ивин только скупо кивнул. Давно стало можно снять с шеи кольцо, отец, граф Корбут, так и велел поступить, когда пришло известие из Финерваута. Правда, Ивин кольцо не снял, а отец не стал возражать. А почему не снял? Может быть, захотелось сохранить какую-то память о той девочке из Финерваута, судьба которой сложилась так плохо. О невесте…
– А вы бы и графом у нас могли стать со временем, милорд, – совсем тихо сказала Карита и вздохнула. – По воле Пламени. Будь вы мужем леди Минель…
– Вот об этом не надо, – махнул рукой Ивин. – Давай дальше про Марису. Где, говоришь, случился пожар? В замке?..
– В домике лесника, – пояснила Карита. – Нянька тогда из замка ушла, она с управляющим
