Неожиданно раздается властный голос. "Ревизор!" - шепчут вокруг. В этом шепоте и страх и почтение. Василинка видит форменное пальто, шапку, очки, но больше всего ее внимание притягивают руки ревизора. Они так ловко зажимают блестящими щипчиками билеты, из-под которых вылетают маленькие кружочки бумаги.
Все билеты пробиты, но тут случается неожиданное. Осветив фонариком пол, ревизор наклоняется и вытаскивает из-под скамьи оборванного и грязного подростка. Тот вырывается, но широкая рука с толстыми пальцами намертво впилась в плечо безбилетника. Пассажиры, на минуту примолкнув от удивления, зашумели, как растревоженный улей. Кто-то сказал:
- Заяц!
Василинка оглядывается вокруг и нигде не видит зайца.
- Известное дело, ворюга, а то чего бы он под лавку полез, - слышится писклявый голос старушки, которая сидит напротив Василинки на нижней лавке.
- А может, у мальца нет денег, - говорит старик с бородой.
- Чего ездить, коли нет денег, пускай дома сидит, - не успокаивается старуха и плотней прижимает к груди свой сундучок.
- А может, у него нет дома? Может, и родителей нету?
Василинке страсть как хочется хоть что-нибудь узнать о мальчишке, но мама переводит разговор на другое, да и весь вагон понемногу успокаивается.
- Ну вот, детки, проехали Заболотино, Язвино, Сиротино, Оболь, там Горани и дальше наша станция. Встречать нас приедет на лошади тетя Агафья.
О тете Агафье Василинка уже наслышана. Это жена старшего маминого брата, дяди Андрея, словоохотливая и добрая женщина.
- А как того коня зовут? И какой он масти? - не терпится Василинке.
Мама не очень уверенно отвечает:
- Кажется, буланый.
Василинка не понимает, что это за масть - буланый. Может, красный, голубой или зеленый? А что еще, кроме коня, есть у тети Агафьи? И мама начинает припоминать. Корова Подласка, овцы, несколько подсвинков. Снова Василинке трудно представить, как выглядит Подласка. Митьку интересуют одни петухи и собаки: огненного цвета петух и рыженький Бобик живут у них дома. Тут все ясно и понятно.
От предчувствия встречи с неизвестным у Василинки замирает сердце. Быстрей бы стучали колеса по рельсам. Скорее бы вырваться на природу.
Нельзя сказать, что Василинка совершенно не бывала на природе. Как-то весной она была на Юрьевой горке. В Юрьев день туда толпы людей собираются. Мама с папой, если бывает он дома, тоже спешат туда. Отец рассказывал, что давным-давно помещик в Юрьев день отпускал крепостных крестьян на волю. Вот и ждали люди этого дня, как манны небесной, надеялись освободиться от пана. А папин дед так и не успел получить волю. Умер, не дожив до счастливой минуты.
Теперь сыновья и внуки тех, кто не получил волю, празднуют Юрьев день. Мать с самого утра варит яйца, отрезает кусочек сала и несет все это на Юрьеву горку. Сперва они подойдут к часовне, немного постоят там и отправятся медленно, не спеша, гулять по горке. Там разрослись высокие сосны, зеленеет молодая травка. Любит Василинка Юрьеву горку. Сколько тут простора! Взрослые усядутся на траву и заведут разговор, а Василинка с детьми где только не побывает, сто раз сбежит вниз я снова подымется. Совершенно без сил поздним вечером вместе со всеми она возвращается домой.
А еще Василинка бывала на Двине. Крутой берег реки густо зарос кустарником. Там немного боязно, можно потеряться. Отец вырезает всем по свистку и предупреждает:
- Если заблудитесь, подавайте сигналы, приду на выручку.
Потом дети прячутся в кустах, а отец сидит на берегу на бревнах, которых здесь всегда полным-полно.
Но мама говорит, что все это не то, у нее на родине лучше. Там густые леса стоят стеною. Хоть целый день иди, нет им ни конца ни краю. Грибов после дождя - хоть косой коси. Зайдешь поглубже в чащу, поставишь лукошко и только успевай подрезать корешки. Она с детства знает такие места, где боровички кучками из-под земли лезут.
Василинка сидит на верхней полке и воображает, как она принесет из лесу полнехонькое, с верхом, лукошко одних боровиков. А ягоды! Крупную и душистую землянику, малину, чернику с брусникой носят большими корзинами и ведрами. К осени созреют орехи и только собирай не ленись! А купание в озере, а цветы на широком лугу!
У Василинки даже дух захватывает. Дождаться не может, пока поезд привезет их на место. Вот если бы выскочить из душного вагона и насобирать васильков и ромашек. Василинка умеет плести венки, но в Царской Ветке за их домом на мокром лугу растут одни одуванчики...
МЫ ЕДЕМ НА БУЛАНОМ!
Ехать на поезде Василинке порядком надоело. Сидеть неподвижно на верхней полке не такое уж удовольствие. За окном все бежали и бежали столбы, зеленая еловая стена охраняла железнодорожные пути. Но в вагоне понемногу зашевелились. Старуха, сидевшая напротив на нижней лавке, поближе к себе подтянула солидный узелок, а сундучок так и не выпускала из рук. Дедок достал из-под лавки большой мешок.
Старуха не удержалась:
- И куда торопишься, из-за твоего мешка не повернешься!
Все зашевелились, начали оглядывать котомки, перевязывать, укреплять.
Василинкина мама тоже все осмотрела и сказала: "Ну вот, детки, мы и приехали". Хотя поезд еще долго не останавливался, медленно тащился вперед.
Не успели выйти из вагона и вдохнуть свежего воздуха, как Василинка заметила, что к ним спешит молодая женщина в самотканой юбке в мелкую клеточку, ситцевой кофточке, внизу обшитой сборками, и белом платке, завязанном узлом под подбородком. Не тетя ли Агафья? А та, подойдя, принялась целовать маму, приговаривая: "Здорово, сестричка!"
Веселая, общительная тетя Агафья сразу пришлась по душе Василинке. Тетя подвела их к запряженному коню ("буланый" - запомнила Василинка), положила на воз корзины и узлы, помогла устроиться Василинке с Митькой: "Садитесь, садитесь, мои птенчики. А ты, сестричка, поближе ко мне".
С этими словами она ловко отвязала вожжи от забора и легко вскочила на воз. В одной руке тетя Агафья держала вожжи, а в другой кнут, которым она то и дело хлестала коня. Сейчас Василинка видела только спину тети Агафьи и прядь темных волос, выбившихся из-под платка.
Тетя и мама говорили и говорили без умолку. Разговор Василинку не занимал. Сыпались незнакомые имена, и это совсем было неинтересно. Василинка глазела по сторонам. Улица была грязная. Вокруг стояли небольшие деревянные домики. Ни одного двухэтажного, кирпичного.
От грохота по булыжной мостовой разламывалась голова, и Василинку потянуло домой, вспомнились заплаканная Тоня, грустное лицо отца.
Воз подпрыгнул, и оборвались мысли Василинки. Колеса мягко зашуршали по песку, выехали на большак. По обе стороны дороги тянулись канавы, полные зеленой воды, а за ними - болото, усеянное кочками, на которых кое-где торчали невысокие кривые сосенки.
Вскоре Василинка заметила впереди зеленый большой лес.
О, это уже интересней! Сколько сказок она слыхала о дремучем темном лесе! Там прячутся лешие, они хватают непослушных детей. А что, если выскочит из чащи леший да схватит ее или Митьку? Василинка зажмурила глаза, поближе подвинулась к маме и потащила за собой Митьку. А тот упирался, ему нравилось сидеть свесив ноги, и болтать ими.
- В лесу волки бегают! - шепнула ему на ухо Василинка. - Вот цапнет тебя за ногу!
Митька вздрогнул и прижался к Василинке.
"А что, если и вправду на нас бросится волк?" - и Василинке уже представлялось, как конь стал на дыбы, как целая стая голодных зверей щелкает острыми зубами. По спине побежали мурашки. "А кого первого схватят разъяренные волки?" Она поджала под себя ноги и прикрыла дерюжкой Митькины: наверное, волки хватают детей за ноги.
"А что, если бросятся на маму?"
Волна нежности и жалости залила сердце девочки.
"Уж если на то пошло, пусть лучше хватают тетю Агафью. Нет, лучше не надо, тетю жаль тоже, она хорошая!"
И вдруг воз остановился, буланый замер - и ни с места, хрипел и стриг ушами. Тетя Агафья крепче натягивала вожжи и что есть силы хлестала кнутом перепуганного коня, а тот отступал назад и чуть ли не выскакивал из оглобель. Наконец, он рванулся, да так, что тетя не удержалась и повалилась на воз, на Василинку с Митей. Те с испугу закричали, а конь мчался как бешеный. Наконец тетя поднялась и села - ей помогла мама, она каким-то чудом удержалась на возу.
- Что это у тебя на руке? - испуганно спросила она у тети Агафьи.
Выше запястья, где были накручены вожжи, у тети была содрана кожа. Тетя сперва даже не почувствовала боли, а сейчас, увидев кровь, громко запричитала:
- Сестричка моя, гад этот пугливый почуял волка да и взбесился. Предупреждал мой Андрей, чтобы поглядывала за конем, а я заговорилась, не уследила.
Между тем конь немного успокоился и, косясь по сторонам, пошел трусцой. Мама перевязала тете руку, и они вновь завели разговор о давнишних знакомых.
Теперь уже ехали полем. Вокруг все зеленело. Вдали белела церковь: там, Василинка знала, на Николу будет ярмарка. Перед отъездом мама готовилась к ярмарке и шила себе новое платье. Она любила покрасоваться перед людьми, а на ярмарку соберутся много знакомых и родичей.
