III
ЧАСОВЫХ ДЕЛ МАСТЕР
а восемнадцатом году жизни Кулибин впервые увидел у соседа, купца Микулина, домашние стенные часы. Часы эти были деревянные, с большими дубовыми колесами и, разумеется, с секретом. В положенное время дверцы их открывались и оттуда выскакивала кукушка. Она произносила «ку-ку!» столько раз, сколько часов показывала стрелка на циферблате.
Это была мода века — иметь часы с кукушкой или с гавкающей собачкой. Дворяне и богатые купцы стремились обзаводиться ими. Известный мемуарист XVIII века Болотов[7], который получил наследство после умершего отца и должен был распродать его, ни о чем так не горевал, как о модных часах. «Но ни которой вещи так мне не жаль, как настольных часов, бывших у отца моего. Они были особливого устроения, очень невелики и уютны и представляли собою небольшой продолговатый пьедестал, наверху которого лежал бронзовый и вызолоченный мопсик, гавкающий при всяком ударении часов и представляющий весьма хорошую и смешную фигуру. Вещица сия была такова, что мне и поныне ее жаль».
Даже просвещенные дворяне дивились этим штукам. Тем понятнее изумление Кулибина, увидевшего кукующий автомат, Кулибин умолил купца дать ему на время эти часы, чтобы постичь устройство механизма. Дома он разобрал их, изучил и тотчас же воспылал желанием сделать такие же. Никаких инструментов у него не было, и юноша решил вырезать из дерева все детали автомата карманным ножом. Можно себе представить, сколько времени потребовалось ему для вырезывания каждого колесика. Наконец детали часов были изготовлены и механизм собран. Разумеется, часы не пошли. Откуда могла явиться точность, нужная автомату, при таком инструменте, как нож? Тут юный изобретатель понял, что нужны инструменты, которых он даже не видел, но о которых мечтал страстно. И вот подвернулся случай.
Как человека грамотного и честного, городская ратуша[8] послала его в Москву поверенным по судебному делу. Нижегородские купцы упорно добивались перевода расположенной под городом знаменитой Макарьевской ярмарки в самый город. Они давно хлопотали об этом и отправили прошение в столицу, откуда бумаги пересланы были в Москву. Узнать результаты тяжбы и был послан Кулибин.
В Москве любознательный юноша жадно искал вывески часовщиков, останавливался перед каждой мастерской и с бьющимся сердцем приникал к окнам. На Никольской улице у часовщика Лобкова он увидел знакомый автомат. Вдруг у часов распахнулась дверца, оттуда выскочила кукушка, прокуковала, сколько ей полагалось, и опять спряталась. Не в силах превозмочь искушения, Кулибин вошел в мастерскую, смущенно выразил свое восхищение перед изделием рук человеческих и рассказал о необоримой своей страсти к мастерству механиков.
Лобков был добродушный и отзывчивый человек. Он раскрыл Кулибину секрет устройства часового механизма и даже позволил бывать у себя. Все свободное от дел время Кулибин проводил у часовщика, с затаенным жадным любопытством следя за каждым движением мастера. Через несколько дней он постиг тайну этого ремесла. Теперь он высказал робкое желание приобрести такие же инструменты. Часовщик рассказал ему, как они дороги. Тогда Кулибин спросил, нет ли у мастера инструментов поломанных и выброшенных. У часовщика такие инструменты нашлись, и он уступил их по дешевой цене Кулибину.
Домой изобретатель ехал счастливым обладателем резальной машины, лучкового токарного станка, сверла и зубил. По приезде он тотчас же исправил инструменты и принялся за работу.
Сперва он сделал деревянные часы с кукушкою, как у соседа, но «прорезая зубцы сбоку особливым образом». Часы эти пошли, и кукушка делала, что ей полагалось делать. Прошел слух по городу, что посадский человек Кулибин научился «хитрому рукомеслу». Оно считалось доступным только «немцам». Кулибин посчитал своевременным открыть мастерскую.
Вырезывать каждое колесико на станке — это была мучительная и неблагодарная работа, отнимавшая бездну времени. Он начал изготовлять модели деталей, а отливать их отдавал литейщикам. С этих пор он перешел на изготовление медных часов.
Таким образом, в Нижнем Новгороде появился первый квалифицированный русский часовщик. Именитые горожане стали заказывать ему медные часы и непременно с кукушкой. Изготовление таких часов давало Кулибину немалую выгоду, но его интересовала не нажива, а мастерство. Он хотел постичь всё его секреты и перешел на починку карманных часов.
В это время ему было 28 лет.
Шел 1763 год — первый год царствования Екатерины II. Отец Кулибина умер, и мучная лавочка на Успенском съезде закрылась. Кулибин не любил торговать. Он твердо решил остаться механиком. Но бескорыстная любовь к технике уводила его от материального благополучия. Карманных часов в городе было мало. Их имели только очень богатые люди, и они отдавали чинить часы в Москву. Но из-за одних выгод Кулибин к медным часам все-таки не хотел возвращаться. Идти по проторенным дорогам представлялось ему скучным и раздражающим занятием.
И он продолжал бедствовать, беря в починку лишь особо Сложные и очень любопытные автоматы. Один случай сразу доставил ему славу отличного часовщика на всю губернию.
У губернатора Аршеневского вдруг поломались дорогостоящие «часы с репетицией». «Часы с репетициями» были в быту лишь особо богатых дворян. Такие часы разыгрывали целые арии и пьесы и при том были снабжены фигурками-автоматами. Часы можно было заводить сколько угодно подряд, и каждый раз они повторяли ту же музыку, воспроизводили действие фигурок-автоматов и тем очень тешили людей XVIII века. Некоторые помещики екатерининских времен, ставшие в XIX веке стариками, никак не хотели расставаться с любимыми диковинами века. Писатель XIX века В. А. Панаев рассказывает, например, о таком старичке помещике, который всю жизнь носил в кармане «часы с репетицией» и наслаждался каждый раз, как только они принимались играть. «Из числа различных оригинальностей Виктора Ивановича Синельникова у меня резко остались в памяти часы формы луковицы, в диаметре не менее двух с половиною вершков, которые он носил в боковом кармане форменного сюртука. Часы эти каждую четверть часа играли гамму и отбивали четверти, подобно тому, как делают часы на некоторых колокольнях или башням. Виктор Иванович очень забавлялся тем впечатлением, которое производила неожиданная музыка, неизвестно откуда издающаяся, на тех, которые не знали секрета. Но он обыкновенно не довольствовался созерцанием удивления нового слушателя и, чтобы окончательно поразить его, проводил рукою по сюртуку, нажав в это время сквозь него репетитор часов, и они вновь принимались играть и звонить».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
