которые остались в нём, точнее в ней, хотя, не важно после того, как тот сделал операцию по смене пола.
Последним из всех открыл глаза Буфш. Трое мужчин смотрели на уплывающий ледник, который уже почти скрылся за поворотом.
– Что будем делать, босс? – Спросил мужчина-женщина.
– А ничего не делать, парни, – с улыбкой произнёс Буфш. – Дело сделано, он нам не опасен.
Река унесла ледник далеко от того места, где его сбросили. Наверное, прошли тридцать минут, или час, а может быть и полтора. Ледник, который уже подавал признаки того, что он уже окончательно растает. Его пленник мог уже шевелить головой. Мог даже закричать, хотя, это бесполезно.
Егор попытался освободиться, но, это было бесполезно. Он ещё не до конца оттаял.
– Строчки за перестрочки, – выругался молодой человек. – Вот это я и влип. Эй, кто-нибудь! – Заорал Егор.
Но, орать было бесполезно. Он был под городом. Тут, его никто не услышат ведь когда проектировался этот город, когда задумывалась река под городом, то, стены канализации делали шумоподавляющими.
Молодой человек ещё раз дёрнулся, в надежде на то, что вода, пропитавшая ледник, поможет ему вырваться из плена. Он оказался прав. Пробив дыру, освободив руку, молодой человек стал пытаться тормозить, но, это оказалось невозможным.
Даже без карты, Егор мог определить, где он. Его всё дальше и дальше относило от тех улиц, которые всегда были, есть, и будут полны народы. Каждый раз, проплывая мимо канализационного люка, или канализационной решётки, он орал, не кричал, а орал, чтобы его услышали, но, кто его услышит?
Очередной поворот не нёс ему хороших новостей. За поворотом оказался небольшой тупичок для него. Айсберг с Егором несло прямо на стену. Секунда. Другая. Счёт шёл не часы, даже не на минуты, а на секунды.
Молодой человек понял, что вот-вот и он разобьётся. Айсберг вышвырнуло на берег. Он налетел на стену. По нему поползли трещины, и, через пару секунд, он разбился.
Егор упал на, я точно не могу сказать, что это, земля, он упал на поверхность. Молодой человек попытался встать, но, это было бесполезно, ноги, за много лет заточения, не слушались его, они были ватными.
Он попытался сесть, но, сесть, это было громко сказано, скорее всего, он, как брёвнышко переворачивался. Егор стонал от боли. Боль. Его тело ещё не отошло от заморозки. Всё ныло. А его голова, его мозг уже начинал функционировать.
«Сашенька, – имя жены стояло перед его глазами. Он представил, как она стояла с их маленьким сыном и ждала его, а он не пришёл. – Я иду к тебе».
– Капитан Буфш! – Крикнул он так сильно, будто капитан мог услышать его. – Я ЖИВ!
«Я ЖИВ, Я ЖИВ, Я ЖИв, Я жив, я жив» с каждым разом, с каждым приближением к поверхности, эта фраза теряла свою силу. Глупо надеяться на то, что она сможет долететь или до Саши, или до его сына, который даже не слышал голос отца, или до Вани, или до Кайрата, или до родителей Егора, или до Веры Николаевны. Глупо надеяться вообще, что эту фразу кто-то услышит там, наверху.
Там кипит другая жизнь. Все заняты своими делами. Все, кто знает, что он всё равно, даже через много лет заморозки, остался жив. Те, кто могли бы кому-нибудь рассказать об этом, но они не расскажут никому об этом. Не помогут ему. Егор умер второй раз. Теперь-то точно, он больше не побеспокоит никого.
Вернёмся к Саши и Каррику? Как Вы думаете? Наверное, это будет хорошая идея.
Саша крепко держала сына за руку. Они шли в детский сад. Саша и Каррик всегда шли в садик только одной дорогой, через парк, в которым был установлен памятник. Капитану Ленгу, отцу нынешнего капитана Буфша, Егору и команде, которая работала, и сейчас работает в сфере безопасности корабля.
Саша и Каррик каждый день останавливались у памятника и смотрели на него. Казалось, что они пропитывались какой-то энергией на день. Они могли часами стоять тут и смотреть на памятник, но, по утрам, у Саши не было времени, работа подгоняла девушку.
Только благодаря рассказам матери, фотографиям на которых был отец, Каррик знал о том, каким был его папа. Но, он всё равно мечтал увидеть отца в живую. В этот день, ещё раз постояв у памятника, опять же пожелав статуи отца доброго утра и хорошего дня, никто из них не знал, что вскоре, они его увидят в живую.
Садик, куда ходил Каррик, был рядом с работой Саши. Это было очень удобно девушке. Бывает, Саша сидит в офисе, в её кабинете, перебирает бумаги, она отвлечётся от дел и посмотрит во двор садика. Это было очень удобно, особенно, когда Каррик, сбрасывая с себя кепочку бегал по солнцу.
Девушка выглянет в окно и долго смотрит на сына. Иногда, мальчик замечал на себе взгляд строгий, добрый, нежный взгляд матери, и сразу же надевал кепочку. Саша показывала ему знак, что следит за ним, и продолжала работать. Но, порой, её взгляд не срабатывал на нём. Тогда Саши приходилось кричать в окно, чтобы сын обратил внимание на неё.
Если, это происходило, то Каррик, чувствуя виноватым, со стыдом ждал маму и придумывал как бы подлизаться к ней. Он ласкался к матери, мурчал, как котёнок, делал невинные глазки, после которых, мать не могла сердиться на него. Они так же за руки шли домой. Саша всегда доставала из своей сумки конфетку, которая так радовала её сына.
Они прошли через парк. Вот, уже на той стороне улице, офис, где работала девушка, а рядом детский садик. Саша и Каррик стояли на светофоре, который, наверное, невозможно было дождаться. Многие граждане игнорировали запрещающий, красный сигнал светофора и перебегали дорогу прямо перед проезжающими машинами. От этого, тут всегда были аварии. Водители кричали: кто-то из них «культурно» матерился, кто-то «некультурно» матерился, кто-то просто матерился. Какие-то водители просто ждали пока пешеходы пройдут этот участок.
Они стояли на пешеходном переходе. Это был единственный пешеходный переход, где Саша не просто крепко сжимала руку сына, а так крепко сжимала его руку, что у Каррика потом горела рука.
Вот, и зелёный сигнал светофора. Пешеходы перед тем, как вступить на проезжую часть, немного постояли на тротуаре и только потом перешли дорогу. Саша и Каррик не спеша, зная, что машины их подождут, тем более, если горит зелёный сигнал светофора для пешеходов, перешли дорогу.
Садик был окружён большим, железным забором. Сквозь решётку забора можно было увидеть и само здание
