Мало-помалу у Хелен становилось тревожно на душе. Возможно ли, что сэр Генри увлечен ею, или он был из тех мужчин, что могут воспользоваться тем, что в доме беззащитная девушка, когда она совсем этого не ожидает? Затем беспокойная мысль осенила ее. Могло ли это быть причиной того, что Моника уехала из этого дома? Он пытался заигрывать с Моникой, и она сказала все, что она о нем думает. Да, это выглядело разумно и также объясняло тот факт, почему ее заработная плата была выше, чем у Моники, - плата была приманкой, чтобы заполучить девушку. Теперь ей все было понятно.
Как объяснить его поведение вчера, когда они вместе плавали в бассейне? Он поплыл под водой сзади нее и неожиданно схватил за ноги. Была ли это шутка с его стороны или просто ему хотелось быть к ней ближе, прикоснуться, ощутить ее тело. Тем не менее, Хелен должна была себе признаться, что ей было довольно приятно, когда его сильные руки крепко сжимали ее. По-своему он нравился ей. А почему бы и нет? Многие девушки отдали бы все, лишь бы выйти замуж за человека с титулом и большими деньгами. Ему было пятьдесят шесть лет, это верно, но он оставался молодым в душе и очень привлекательным. В самом деле, завидный жених. Поэтому, если ему хотелось поделиться с ней своим богатством, почему бы и нет?
Решив так для себя, Хелен направилась по лужайке к дому. И еще об одном она подумала: если я стану его женой, я не буду больше бояться этого волосатого Харпера. Если я захочу, я смогу от него избавиться.
В тот вечер, когда они сели обедать, она была очень вежлива с сэром Генри, поощряюще ему улыбалась, когда он говорил. Он был в обычном хорошем настроении, смеясь над собственными шутками и анекдотами. Она подумала про себя, наблюдая за ним, что, если он предложит ей выйти за него замуж, ей следует ответить "да".
Харпер поставил перед ней тарелку с большим бифштексом, а другую - перед сэром Генри. Затем, вежливо покашливая, произнес:
- Я боюсь, это последний бифштекс, сэр Генри.
- Но это, наверное, не совсем так. Неужели так быстро? спросил сэр Генри.
- Боюсь, что так, - ответил Харпер.
- А, ну что же! Придется тебе завтра утром поехать на ферму, Харпер.
- Хорошо, сэр.
Харпер слегка поклонился и исчез в своей кухне.
Хелен разрезала бифштекс на мелкие кусочки. Как всегда, он был прекрасно приготовлен - нежный и ароматный. В самом деле, он был таким вкусным, что она мало говорила, пока не покончила со своей порцией.
- Я думаю, это самый лучший бифштекс, который я когда-либо э-э-э...
Внезапно она осеклась. Она как раз отрезала последний кусочек мяса от толстой жирной кожи. Когда она отрезала кожу, та опрокинулась, показывая отметину величиной с ноготь большого пальца в виде трех перевернутых латинских букв У.
Нож и вилка со стуком выпали из ее дрожащих рук, кровь прилила к голове, рот открылся и закрылся, затем снова открылся, но не издал ни звука. Пораженная, сидела она на стуле, глядя только на три перевернутые буквы V, больше она ничего вокруг не видела. Ее окружал плотный темный туман, и сквозь этот туман издалека до нее донеслись голоса.
- Харпер, быстро сюда. Что-то случилось с мисс Лойд.
- Что такое, сэр?
- Я не знаю. Кажется, она смотрит в свою тарелку.
Сильные руки крепко держали ее и уносили от трех перевернутых букв V. Ее грубо положили на что-то жесткое. Сквозь туман она видела большую круглую ослепительно сверкающую лампу. Потом волосатые руки начали срывать с нее одежду. Она пыталась сопротивляться, но не могла. Затем она почувствовала, как сильные нежные руки сжимают разные части ее тела, как сжимали ее ноги в бассейне.
И опять те же голоса.
- Отличный экземпляр, Харпер.
- Действительно, чудесный, сэр.
- В конце концов, не придется тебе утром идти на ферму, Харпер.
- В самом деле, сэр.
- В таком случае, начнем?
- Я готов, сэр.
- Превосходно, превосходно. Приступаем к работе, в таком случае. Скальпель.
- Скальпель, сэр.
- Большую пилу.
- Большая пила, сэр.
- Хелен, Хелен, проснись. - Голос, доносящийся из темноты, казался знакомым. Она приоткрыла глаза и сощурилась на красный тусклый свет. Красная лампа без абажура излучала поток малинового света в большой комнате, которую она никогда до этого не видела. Ее затуманенное сознание судорожно пыталось вспомнить, что с ней произошло до того, как она потеряла сознание. Озноб охватил ее, когда она вспомнила, как волосатые руки Харпера лапали ее.
Затем она опять услышала тот же голос.
- Хелен, это я, Моника, - доносилось откуда-то со стены. Она повернула голову и прищурила глаза, вглядываясь в красный полумрак.
- Моника! - выдохнула она с облегчением. - А я думала, что тебя нет в живых. О, Моника, как я рада видеть тебя.
- Гм! Ты может быть и рада, а я - нет, поверь мне. Сегодня вечером ты тоже будешь не рада. Взгляни на меня как следует.
Озадаченная столь странным ответом, Хелен напрягла зрение, чтобы подробнее все рассмотреть. Она открыла рот от удивления, когда до нее дошло, что Моника совершенно обнажена. Затем ее вздох перешел в захлебывающийся стон, когда она увидела, что Моника выглядит точно так, как статуя Венеры Милосской в Париже. Руки ее были ампутированы чуть ниже плеч, а ноги - немного ниже бедер. Моника была подвешена у дальней стены комнаты на широких кожаных ремнях, обхватывающих ее под грудями.
- О, Боже мой, Моника, - запричитала она, - что они с тобой сделали?
Моника не ответила на ее вопрос, только отвернулась. И тут же, в этот момент Хелен поняла, что ее что-то туго стягивает вокруг живота. Инстинктивно ей хотелось освободиться от этого рукой, но ее внимание было отвлечено чем-то белым, подергивающимся сбоку. То, что она увидела, заставило ее забыть о своем животе.
В красном полумраке она увидела, что там, где должна быть ее правая рука, с плеча свисал перевязанный белый обрубок. Ее ужас усилился, когда она увидела то же самое на месте левой руки. Кровь стучала у нее в висках, а она все кричала и кричала, умоляя избавить от этого кошмара. Тело ее сотрясалось в истерических конвульсиях, когда взгляд скользнул вниз, мимо обнаженных грудей и толстого кожаного ремня, опоясывающего ее, и ниже - к двум коротким, забинтованным бедрам.
Из глаз ее лились слезы, когда яркий белый свет неожиданно вспыхнул в комнате. Сквозь мокрый туман она увидела силуэты доктора Уарда и его отвратительного помощника Харпера.
- О, Боже мой, вы не должны так расстраиваться, Хелен, моя дорогая.
Голос доктора постепенно просачивался в ее уши.
- Вы должны быть храброй, как Моника. Вы скоро привыкнете к этому, не так ли, Моника?
В ответ она услышала от Моники поток оскорблений, но спокойный голос невозмутимо продолжал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
