– Дяденька, вы с кем-то говорили? – Повернув голову в мою сторону, она без испуга посмотрела мне прямо в глаза.
Я замешкался…
– Да так… я… эм… – Не найдя нужных слов, я спрятал руки в карманы.
– Понятно. А я вот любуюсь видом, – ответила девочка.
Я нерешительно подошел ближе и уселся рядом.
Свесив ноги, я сквозь воду увидел бледное, цвета молока тело этой девочки.
Глаза её были широко раскрыты. Я отвел взгляд.
– Дядя, я умерла? – Когда она повернула голову в мою сторону, на её глаза упала непослушная прядь.
Её столь юное лицо, белый сарафан в цветочек – всё это вызывало во мне странное чувство.
– Да, девочка. – Ответил я, продолжая смотреть вперед.
Впереди пролетел аист и, красиво расправив крылья, спикировал в гнездо между двух деревьев.
– А что скажет мама? – Её голос дрогнул.
– Я не знаю…
– Но мы ведь встретимся?
Прижав язык к небу, чтобы ничего не сболтнуть, я засунул руку во внутренний карман пиджака.
Достав ловец душ, я прижал его к бедру, закрыв ладонью.
– Дядя… там, куда я уйду, я встречу маму?
ДА ЧТОБ ТЕБЯ, КОРВИ!! – Мысленно простонал я.
– Да, девочка, встретишь. – Я прижал палец к сенсору, ловец душ, пиликнув, через несколько секунд включился.
Направив его в её сторону, я убрал блокировку, и…
– Дядя, я не хочу умирать… – Это последние слова, которые она успела сказать.
Когда я забрал её душу, надо мной высветилась зеленая пятерка. Её детский голосок ещё долго звучал в моей голове.
Как ударенный по голове, я смотрел прямо перед собой.
– Сэр, вы молодец, ваш рейтинг… – Голос Корви выдернул меня из ступора и, дернувшись, я выронил из рук ловец душ.
Падая, как в замедленной съемке, он скатился по брюкам, ударился о деревянный помост и отскочил в воду.
Бульк.
Мои глаза округлились и, не успев подумать, я спрыгнул в воду.
Ловец, как упавший в ванную кусок мыла, стремительно опускался на самое дно.
Поплыв за ним, я вытянул вперед руку и с ужасом наблюдал, как, пройдя сквозь пальцы, ловец падал на труп девочки.
– КОРВИ!!!!!!!! – Заорал я сквозь воду.
Передатчик стал издавать шум, похожий на звуки ненастроенного канала в телевизоре.
– КОРВИ, ВЫТАСКИВАЙ МЕНЯ!!!
– Шшшшшшш, яяя, шшшш, плохо, шшшш… – Раздавалось у меня в ухе.
Лицо мертвой девочки было всё ближе, её волосы, как морская тина, колыхались из стороны в сторону.
“Шшшшшшш”, – невыносимо резало слух.
Между нами было не больше полуметра, и, оттолкнувшись со всей силы, я наконец схватил ловец.
Казалось, я проваливаюсь не на дно озера, а в её безжизненные глаза.
– ВЫ – ТА- СКИ – ВАЙ!! – Вопил я.
“Шшшшш”
Илистое дно завибрировало, и вода стала мутнеть, перед глазами возникли помехи…
“Шшшшшш”
В глаза ударил свет, как если бы 100 лазерных указок направили прямо на меня.
Красный свет, как пелена, перекрыл обзор… Еще мгновение, и по толчку в грудь я сообразил, что произошел скачок.
Глава 7
Раскручиваясь, как на карусели, вышедшей из строя, я беспорядочно вертел руками, пытаясь за что-то ухватится.
Перед глазами все тряслось и прыгало. Толчок в спину.
Голова запрокидывается назад, вспышка.... толчок… вспышка.
– КООООООООРВИ!!!!!!!!!!! – Вопил я.
Бац.
Мое тело мешком обрушивается на что-то твердое, по позвоночнику искрами проходит боль.
Тело заваливается вбок, и сквозь листву я падаю дальше.
Хватаю рукой верхнюю ветку, ХРУСТ.
Надлом, и я несусь к стволу.
Удар.
Скатываясь по стволу, я ударяюсь копчиком о следующую ветвь.
Потеряв равновесие, цепляюсь ногтями за кору дерева и, не удержавшись, с воплем “АААААААА” падаю на землю.
Глухой удар.
Голова кружится, легкие сдавливает.
Что за…?
Я со стоном переворачиваюсь на бок, обнаружив под собой торчащие, как спицы, корневища дерева.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Корви…
Тишина.
Что это за ощущение, почему я чувствую боль?!
Держась за бок, я ползу по жухлой траве к стволу дерева.
Облокотившись спиной, я смотрю на руки.
Правая ладонь в грязи, и темно-красные сгустки, как бусины, приклеились к коже.
Проведя пальцем, я вижу багровые рубцы. Щиплет.
Нет, этого не может быть…
Почему я чувствую боль?!
– КОРВИ, – кричу я помощнице.
Тишина…
Запихиваю в ухо два пальца и достаю передатчик.
Серебристый, похожий на маленькую пулю передатчик не реагирует.
Кручу в пальцах.
Продуваю.
– КОРВИ!! ТЫ СЛЫШИШЬ?!
Тишина.
Почему я чувствую дрожь… что это?
В голове путаются мысли, и я слышу свой собственный, откровенно говоря, психующий голос.
Внутренний истеричный голос задает так много вопросов, что я начинаю терять самообладание.
Вопросы, как бегущая строка: “Что со мной? Где я? Почему у меня болят рука, нога, спина? Где Корви?” – Проносятся с молниеносной скоростью.
Запихнув передатчик в карман, я обнаружил порванный рукав пиджака.
Два раза моргнув, я смотрю на разошедшуюся в обе стороны ткань…
Так, надо собраться.
– ЗАТКНИСЬ! – Выкрикиваю я, пытаясь прекратить монолог в голове.
Оперевшись руками, я встаю, и бедро отдаёт резкой болью.
Прихрамывая, я отхожу от дерева и смотрю вверх.
Да тут метров 20, не меньше… как я… Опускаю вниз глаза и вижу след от своего тела.
Так, ловец душ. Меня прошибает жар… странное ощущение, словно меня засунули в микроволновку, и при этом я еще и волнуюсь.
Хлопаю по карманам в поисках ловца душ.
Задние, передние, смотрю пиджак.
Да чтоб тебя.
Забыв про хромоту, я начинаю оглядывать землю.
Обегая дерево, я хватаюсь за ногу и, ойкая, сажусь на землю.
На лбу какие-то капли.. что это? Стираю пот с разгоряченного лба.
Ни ловца душ, ни рабочего передатчика.... Костюм, и тот испорчен.
Я перекладываю гарнитуру в карман брюк и, оставив на земле порванный пиджак, выхожу осмотреться.
Глава 8
"Шшшш"
Колосья впереди словно ожили, стали склоняться в мою сторону.
"Шшшшш"
Что-то невидимое толкнуло меня в грудь и, пробравшись под пуговицы рубашки, раздуло спину, как парус.
"Шшш", – продолжали шуршать колосья пшеницы.
"Не может быть… Это что, ветер?" – Подумал я про себя.
Чувствуя на лице и шее поток воздуха, я ошарашенно смотрел прямо перед собой.
Глаза стали слезиться, и я, жмурясь, расстегнул рубашку.
Ветер, как невидимые объятия, касался моей груди и, обтекая, летел дальше.
Я выставил вперед руки. На коже появились какие-то пупырышки.
Что со мной?
Я стоял посреди поля пшеницы и, как потерянный ребенок, не знал, что делать.
– Корви… – Промолвил я, забыв, что передатчик сломан.
Пробираясь по полю, я чувствовал, как соцветия пшеницы задевают голую кожу.
За все свое существование я испытывал только два вида эмоций: скуку и раздражение.
Скуку – от однообразной работы, а раздражение – от невозможности что-либо поменять.
Даже тот самый яд в пыточных действовал быстро, и боль быстро проходила. Она испарялась без остатка… словно её никогда и не было.
Сейчас все по-другому.
