Читаем без скачивания Небо в алмазах - Анатолий Галкин

– За столько лет, Верочка, мы в первый раз наедине. Ты почему ко мне раньше не приходила?

– Так вы, Семен Маркович, все время заняты были. То вы с Наденькой, то с Марианной.

– Ревнуешь! Это хорошо, значит и в тебе страсть проснулась…Но за столько лет могла выкроить пару часиков и поговорить по душам, поблагодарить. Я же столько для тебя сделал.

– А я добро помню, Семен Маркович. И благодарила много раз.

– Но это все на словах. Теперь, Верочка, пора к делу переходить.

И крепкая рука режиссера легла на колено актрисы, прошлась по бедру и застыла на ремне джинсов. Он никогда не любил женщин в брюках. Очень много мороки. Но сегодня выбирать не приходилось.

Верочка не ожидала, что все будет развиваться так стремительно. Она думала, Семен Маркович, как опытный ловелас, начнет с прелюдии, будет уговаривать, соблазнять. В ходе шутливого разговора можно было отговориться, отделаться поцелуями в щечку, наобещать на будущее с три короба. Но этот лысый маньяк полез на нее как лось.

Это уже переходило все границы. Еще час назад она допускала, что сможет любимому режиссеру кое-что позволить. Не все, но многое. А сейчас ей стало скучно и противно. Если бы не новая роль, она дала бы в лоб этому гнусному старикану. Врезала и сказала бы при этом пару ласковых слов. Но очень хочется сыграть, получить известность, стать звездой. Вот и приходится выкручиваться.

– Вы такой стремительный, Семен Маркович. Вы меня просто ошеломили.

– Так я этого и хотел.

– Но у вас же жена такая милая.

– Жена дома. И она… для других целей. Не надо разговоров, Верочка, давай к делу.

– Но сегодня я не очень готова. Мне не хочется…

– А роль главную тебе хочется?

– Хочется.

– Так вот, если не будешь послушной, я роль Марианне отдам. Она давно говорит, что ты народ против меня настраиваешь, козни всякие строишь…Ты пойми, Верочка, что это театр. У него вековые традиции. Режиссер всегда имел право первой ночи.

– Так вы вроде феодала, а я ваша крепостная актриса?

– Что-то вроде того. А ты раньше об этом не слышала?

– Слышала, но не верила. Думала, что сплетни про вас распускают… Но хоть я и крепостная, но встать мне все равно надо. В джинсах такие дела не делаются.

Семен Маркович довольно улыбнулся и подвинулся, выпуская Веру на свободу. Он поверил ей безоговорочно. До сих пор ни одна актриса ему не отказала. Так почему будет кочевряжиться эта – не самая красивая и без крутого спонсора.

Выскочив на середину кабинета, Верочка оценила обстановку. Ключ на краю письменного стола. Не далеко, но и не близко. Надо протискиваться мимо шкафов, отодвигая стулья. А потом дрожащими руками надо будет попасть в замочную скважину… Нет, не годится. Семен успеет ее перехватить. Начнется борьба, возможны даже увечья, если ей придется царапаться или применить удар коленом ниже пояса. И вот тогда ей точно не видать новой роли. Надо попытаться превратить все в шутку. Отшутиться и пообещать вечную любовь, но в следующий раз.

Верочка схватила с приставного столика бутылку шампанского и, потрясая ей над головой, торжествующе закричала:

– Сначала будем пить! Так положено. Сперва банкет, а потом свадьба.

– Какая свадьба? Ты, Верочка, время не тяни. Быстренько пообщаемся ко всеобщему удовольствию и разбежимся. Тебе к премьере надо готовиться, а у меня спектакль через час…Не зли меня!

Семен Маркович встал и начал угрожающе надвигаться на свою жертву.

Последняя для Веры попытка превратить все в милый флирт получилась немного истерической:

– Ой, Семен Маркович, я вас боюсь. Вы мужчина темпераментный, но не будете же вы меня насиловать. Мне приходится защищаться.

Считая это шуткой, Верочка направила на приближающегося режиссера горлышко бутылки и стала отворачивать проволочку…Почти все современное шампанское невозможно вскрыть. Пробки не хотят не только вылетать, но и вытаскиваться. А это было теплым, разболтанным, а главное – настоящим. Неудачливый любовник не поскупился!

Выстрел прогрел неожиданно, и Вера не промахнулась. Трудно не попасть с двух метров. Пробка ударила не в бровь, не в глаз, а чуть пониже – в верхнюю часть щеки. Самое удачное место для мощного синяка под глазом.

Из бутылки стала вырываться пенная струя, и это очень развеселило Верочку. Она вспомнила спортсменов-победителей, которые на пьедестале поливают друг друга шампанским. И она начала поливать режиссера. Сначала лысину, потом ладонь, прикрывающую подбитый глаз, потом толстую шею, потом ниже, еще ниже…

Только выбегая из театра, она поняла, что у нее теперь нет и новой роли, и работы вообще. И комнатки на Арбате тоже не будет. Теперь у нее остался только один он, ее Левушка…

Сегодня первый раз, провожая домой, он вел ее не по широким улицам, а по переулочкам и проходным дворам. Он объяснил это тем, что боится встретить ее мужа. Не за себя боится, а за нее. А еще он намекнул, что по дороге в пустынных московских двориках они смогут обниматься и целоваться до последних минут свидания… Он видел, что ей это понравилось. А какой женщине не нравится, когда ее хотят?

Для решения вопроса у него оставалось не больше недели. Дело можно было сделать или сегодня, или через день, или, в крайнем случае, через пять дней в понедельник.

Он уже получил от нее все, что хотел. Еще тогда, в Париже он ни на минуту не сомневался в успехе. К тридцати пяти годам он совершенно уверовал в свою неотразимость. Было в его облике нечто демоническое. Гордо расправленные плечи, постоянная улыбка, загадочный и чуть игривый взгляд. И не только это. Еще и уверенность в себе, щедрость, завораживающий голос и умение говорить то, что хочет слышать сейчас именно эта женщина…

Ольга сдалась на третий день. Она отправила всю группу на самостоятельную прогулку по Парижу. Сделала она это за обедом в гостиничном ресторане. И он, сидящий за отдельным столиком, должен был слышать, что туристы могут из города звонить ей в номер, где она весь вечер будет готовиться к завтрашней поездке в Версаль.

Сначала она боялась, что он придет. Потом хотела, чтоб он пришел. А через час испугалась, что он не придет… Но он пришел. С огромным букетом парижских гвоздик, с бутылкой Мадам Клико и с коробочкой дорогущих конфет.

Ольга была готова к стремительному развитию сюжета, но улыбчивый ювелир по имени Арсений оказался скромнягой. Больше часа они потягивали шампанское, болтали о всяких пустяках, соревновались в комплиментах друг другу. И за все это время он не только не покусился на ее женскую честь, но не сделал даже попытки робкого поцелуя.

В какой-то момент ей стало страшно, что она не интересует его, как женщина. От этой дикой мысли в голове начался сумбур и от обиды она заплакала.

Только после этого Арсений приблизился к ней, приласкал, растер ладонью ее слезы, поднял и понес к кровати…

Сегодня у него был с собой нож, а это не самая удачная штука. Опыта в этих делах у него нет. Да и рука может дрогнуть. С первого удара не получится проблему решить. А это лишняя кровь, возможные улики, да и вообще как-то неприятно, грязно…Надо непременно добыть пистолет. И еще надо организовать алиби. Об их связи никто не знает, но если шустрый сыщик выйдет на него, то алиби не помешает. Надо только подобрать крепкое, железное алиби…

В одном из проходных дворов их чуть не сбила молодая женщина, которая стремительно выскочила из служебного входа маленького театра.

– Милый, ты посмотри на нее. Растрепанная лахудра, а шампанским за версту разит.

– Так она из театрального подъезда выбежала. Там сплошь одна богема. А у них так принято.

Он успел обратить внимание, что ошампаненная девушка взволнована, но не пьяна. И что она совсем не лахудра, а лохматая милая простушка очень похожая на его спутницу…А еще он понял, что место для акции надо найти на задворках, где нет подъездов, из которых выбегают лишние свидетели…А время должно быть ночное. Не семь вечера, а десять, когда стемнеет.

– Ты о чем сейчас думаешь, милый?

– О тебе.

– Посмотри, какая романтичная лавочка там за кустами.

Они сели и, закрытые от чужих глаз, долго целовались. Он подумал, что это самое удобное место для акции. За деревьями их не видно из окон соседних домов. И рядом ни одного подъезда, откуда может выскочить кто угодно. И с шампанским и без…Он так подумал, но сказал совсем другое:

– Я понял, дорогая, как надо целоваться.

– Как?

– Как в первый и последний раз.

– Ну, как в первый у тебя уже не получится. Попробуй как в последний раз. Как перед смертью.

– Попробую. Но не сегодня…

Комплексы есть у всех. Они очень разные. Бывают маленькие и смешные. Бывают грозные и злые. И почти никто не оценивает свои заскоки, не сознается в них.

У господина Чуркина все началось много лет назад, когда молоденький пухленький Вася был направлен в стройбат служить Родине. Он выглядел настолько болезненным и хрупким, что местные деды опасались брать его в оборот. Сначала жалели, потом посмеивались, потом шутили и, наконец, дошутились. Трое дедов заволокли его на склад и под непрерывный смех совершили с ним то, что часто происходит в лагерях или тюремных камерах. Но там все происходит по понятиям, только тех опускают, кто крупно провинился перед народом. А тут просто для куража, для удовольствия от своего всевластия.