- Моя, Крейн! Моя Теория верна! - выкрикнул Марморт, швыряя в противника оранжевое с зеленоватым.
Крейн побледнел и попытался увернуться. Зеленоватооранжевое летело к нему неотвратимо, словно частица Вечности, - искрилось и полыхало, подгоняемое неведомыми токами. И вдруг сгусток со змеиным шипением лопнул.
Едва до Марморта дошло, что силы вновь уравновесились, что окружающая их иллюзия стала развеиваться, как до него донесся дикий рев Крейна - столь же оглушительный, что и вопль самого Марморта:
- Моя, Марморт! Моя Теория верна!
Тут краски стали расплываться. Они струились, смешивались, оттекали, когда Марморт... ...съежился у стеклянной стенки бок о бок с Крейном. Оба дуэлянта, онемев от ужаса, таращились на громадную, истекающую гнусной слизью жуткую паукообразную тварь, что надвигалась на них, звучно клацая жвалами.
- Силы небесные! - услышал Марморт рев Крейна. - Что это? - Отчаянно стараясь выбраться, Крейн принялся биться в стеклянную стенку. Тщетно. Они оказались в ловушке.
Дуэлянтов со всех сторон окружали толстые прозрачные стены. Погруженные в стеклянную могилу, они остались наедине друг с другом - и с кошмарной паукообразной тварью!
Марморт оцепенел. Не мог ни шевельнуться, ни даже раскрыть рта. И вообще не чувствовал ничего, кроме дикого страха. Пауков он боялся до смерти. Потом колени его все же задрожали - хотя за миг до того он сидел как вкопанный. Один вид этих мохнатых чудищ всегда приводил его
в содрогание. Но зато теперь Марморт не сомневался это его иллюзия! Властитель здесь именно он!
Но сколь ужасно было здесь властвовать!
Паукообразная тварь приближалась к ним, оставляя мокрые следы бархатистыми подушечками лап.
Рухнув на колени, Крейн принялся стенать и скрести ногтями о стену.
- Прочь отсюда... прочь... прочь... - с пеной на губах бормотал он.
И тут Марморт понял, что ему представился шанс. Этот страх был порождением его разума - и с этим страхом он прожил всю свою жизнь. А значит - был более к нему привычен. Справиться со страхом Марморт, разумеется, не мог - а вот хоть как-то приспособиться к нему мог несколько легче, чем его соперник.
Тут-то он Крейна и прикончит. Марморт прислонился к стенке, крепко прижав влажные ладони и взмокшую спину к холодному стеклу.
- Я п-прав! С-созданная мной Т-теория в-верна! торжествующе произнес старший дуэлянт, хотя в голосе его и проскакивали нотки откровенного ужаса.
Паукообразная тварь приостановилась, потом, словно в раздумье, покачала жуткой головой с клацающими жвалами и несколько сменила направление. Теперь она приближалась к Крейну.
Подняв голову, чернобородый увидел надвигающееся чудище и услышал слова Марморта. И тогда - даже изо всех сил вжимаясь в пол и почти обезумев от страха - Крейн замолотил кулаками по стеклу и во всю мочь завопил:
- Врешь! Врешь! Ты врешь! Верна именно моя Теория! Я докажу! Основные принципы Судопроизводства должны строиться в системе неуклонно понижающегося...
Марморт и слушать не стал. Вот еще галиматья! Этот негодяй трагически заблуждается! Тем не менее паукообразная тварь остановилась. И снова медлила, выбирая между двумя дуэлянтами - а вся ее туша подрагивала, словно от озноба.
Крейн заметил колебания чудища и поднялся. Былая наглость и самоуверенность вернулись к чернобородому. Так и не разжав кулаки, он вытер глаза от слез. А потом безостановочно затараторил .- и Марморт вдруг понял, что слушает фанатика. Нет, этот человек просто не способен осознать своих заблуждений.
- Да ты спятил, парень! - выкрикнул Марморт, всплеснув руками в запальчивости. - Вся эта структура должна регулироваться в соответствии с кодексом целесообразной деятельности, подразумевающим наличие системы Гильдий, препятствующей попыткам отдельных Корпораций получить возможность распоряжаться совокупным продуктом всей планеты! - В том же духе он продолжал дальше и дальше, обрисовывая в общих чертах свою Теорию.
Крейн вопил и жестикулировал не менее яростно. Оба вскоре забыли о паукообразном чудище, которое в нерешительности замерло между ними.
Едва Марморт, переводя дух, лишь на мгновение остановился, тварь тотчас повернула к нему свою жуткую голову. Марморт тут же снова затараторил один тезис за другим - и тварь опять понемногу погрузилась в сомнения.
Да, то была битва убеждений! И победить в ней должен был тот, чья вера окажется сильнее.
Стоя друг напротив друга, дуэлянты кричали, вопили, излагали, объясняли и описывали несколько часов напролет. Наконец, будто в раздражении, паукообразная тварь стала отворачиваться. Не переставая молоть языками, Марморт и Крейн внимательно посматривали за чудищем. Слова неслись из их глоток двумя непрерывными потоками - двумя неразличимыми потоками абсолютно искренней убежденности.
Они все поглядывали на тварь, даже несмотря на то... ...что звездолеты нещадно палили друг в друга. Под черным сводом космоса один за другим следовали беззвучные взрывы. Пальцы Марморта вдруг как бы сами собой поправили эполет на правом плече.
Когда он по экранам диспетчерской следил за разворотом сверхсовременного истребителя Крейна, во входной люк кабины ввалился окровавленный и взмокший от пота механик:
- Капитан! Господин капитан!
Перегнувшись через пластиковый подлокотник, Марморт взглянул в сторону люка.
- Ну, чего там еще? - сипло рявкнул он.
- Капитан! Левый борт - сплошь решето! Давление падает в тринадцати отсеках! Ремонтное подразделение целиком уничтожено! Там, в одном из отсеков, находилась инженерная бригада! Все мертвы - вздулись и посинели! Видно, как они там плавают без всякого...
- Пошел к чертовой матери! - Марморт повернулся к приборной доске, схватил оттуда спейстант и с размаху швырнул его в механика. Тот быстро пригнулся - и хрупкий спейстант, отскочив от переборки, усеял пол всякими хитрыми детальками и колесиками.
- Ты псих! - взвыл механик и успел выскочить в люк к переходному шлюзу, пока Марморт лихорадочно подыскивал себе новый метательный снаряд.
Потом дуэлянт плотно зажмурился, ожесточенно выбрасывая из головы и содрогающийся корабль, и экраны, и космос - и все, все, все...
- Я прав! Прав! Прав! Прав! - вопил он, потрясая воздетыми кулаками.
Тут раздался двойной взрыв - будто две торпеды ударили одновременно. Корабль сильно тряхнуло и повело вбок. Железные осколки рвали наружную оболочку, отскакивая от внутренних переборок.
Даже когда погасло все освещение и Марморту заложило уши чьими-то дикими воплями, он еще раз выкрикнул свой символ веры, вложив в этот крик всю силу убежденности, всю мощь легких, всю энергию изнемогающего тела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
