кое-где, но тогда все украли – и что?! И что?! Так я готов отсидеть за это даже трёшку! Даже пять лет!…Нет, на пять лет я не украл! Да у нас все воруют! Вот смотри!
Макс подскочил к первому попавшемуся мужику и строго спросил:
– Воровал?
Мужик посмотрел ему в глаза, затем потупился и с горечью произнес:
– Каюсь.
– Молодец! – Макс похлопал его по плечу и вернулся ко мне, – Так почему именно я погибну?!
– Мы все погибнем.
– Э, нет! Вот Петровцев, старый сыч, помнишь, ворюга был? О! Так он помер спокойненько в собственной постели в семьдесят шесть лет. А? А украл больше меня в сто, нет, в тысячу раз!
– Да, может быть, ты – не за это.
– Тогда за что?
Я не знал, что ему ответить.
– Пойдём, провожу тебя домой.
– Не бросай меня, Андрей, – попросил мой друг и бывший работодатель.
– Но мне нужно идти к Насте. Я ещё не был у неё, боюсь не успеть.
– А! – понимающе воскликнул он, – Тогда нет вопросов.
Он похлопал меня по плечу и зашагал по направлению к дому.
Насти дома не было. Не было никого.
Вероятно, они ушли в церковь. Они периодически посещали местный приход.
По дороге к церкви Рождества Христова всё думал о том, кто я есть. Будет ли, на самом деле Страшный Суд? И что он из себя представляет? Как обратится Всевышний ко мне? Вспоминались почему-то известные слова Достоевского: «Тварь я дрожащая или право имею?» В свете произошедшего я казался себе ничтожным, бессмысленным, песчинкой в пустыне. Да что я сделал за свою жизнь? Всегда к чему-то стремился, чего-то добивался, причем довольно успешно. И вот сейчас я ни с чем. Погоня за миражами. Но раньше, раньше только эти миражи казались сутью, а то, что теперь должно было остаться со мной – представлялось мне тогда бесполезным туманом и пустотой. Сейчас ясно, что я ошибался. Только уже ничего не поделаешь… Или можно ещё что-то исправить? Ведь есть ещё время одуматься!
– Идём, идём, малыш, – прервали мои размышления всхлипывания старушки, ведущей за руку внука, – За что же детишки-то страдать будут? Ой, ведь души-то безгрешные! Сейчас выучим с тобой ещё «Богородицу».
Ребенок спокойно сосал леденец и смотрел по сторонам, не внимая причитаниям.
Теперь, может, оно и к лучшему, что у меня нет детей. А Макс так сокрушался. Сказать бы ему и Кате.
У церкви было многолюдно.
«Настю мне тут не найти, – я встал поодаль у фонарного столба, – Увижу, когда она с родителями пойдет домой».
– Теперь антихриста ждать надо, – поучительно произнёс дед, вышедший из толпы, – Вот как! Теперь главное устоять!
Да, за что же всё это мне и моим современникам?! Антихрист – кто это? Зачем он? Вероятно, конец света пострашнее войны.
Я прождал больше часа, но Настю так и не увидел. Снова поплёлся к ней домой.
В соседнем дворе громко плакала женщина. Я направился к ней.
– Всё, что нажито непосильным трудом! – причитала она над своей новенькой блестящей «десяткой», – Ведь и недели на тебе не проездила!
Слёзы её текли ручьем.
– Трудно, ой, трудно людям прощаться с материальными ценностями! – весело и беззаботно прокомментировал молодой человек девушке. Они проходили мимо такие спокойные и даже счастливые!
– Молодые люди! – не удержался я.
Пара оглянулась.
– А вас разве не беспокоит то, что творится вокруг?
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.
– Мы же вместе, – ответила девушка.
Влюблённые стояли на фоне разграбленного продуктового магазина с разбитыми витринами.
Наткнувшись снова на запертую дверь, решил вернуться домой.
Во дворах разжигали костры, что-то варили, пекли в золе картошку.
Около моего подъезда жарили шашлыки. Пахло мясом. Захотелось есть.
Когда я вошел в пустую квартиру, сердце вдруг наполнилось каким-то пронзительным одиночеством. В последний раз ощущал такое только в раннем детстве, когда потерялся на ярмарке. Теперь я, похоже, потерялся в жизни, в пространстве и во времени.
Голодный, я подъел все скоропортящиеся продукты, кроме куска мяса, одиноко лежащего в уже теплой морозильной камере.
«Ночью зажарю над костром».
Ночь проспал как убитый.
Разбудил меня стук в дверь.
– Макс? Проходи…
– Андрей, вот несу тебе десять банок.
Он вытащил из большого чёрного пакета тушенку «Богатырскую».
– Этот осёл, продал только тридцать…Остальное, говорит, поменял на лошадь и карету из музея. Вовремя я пришёл. Там у него человек семь отоваривались, да больше менялись… Был там Кутеев…Помнишь? Ну, козёл этот, что кинул нас два года назад… Как тесен мир! Хотел ему морду начистить…
– Сколько я должен тебе, Макс?
– Я хотел попросить у тебя взамен патроны. Остались? У тебя всё равно ружья уже нет, а скоро время придёт такое…
– Сколько осталось, отдам.
– Спасибо.
Макс быстро ушёл.
Я спустился на улицу с куском мяса. Раздул чей-то догорающий костёр. Вокруг моего готовившегося шашлыка стали рассаживаться люди… Они голодными глазами смотрели на него… Кто был с палкой, кто с ножом, кто без оружия…
«Похоже, не сытно поем».
А ведь даже кухонного ножа не прихватил.
Когда мясо было уже почти готово, ко мне вплотную подошёл человек с пистолетом и тихо сказал:
– Съедим втроём.
Он повернулся к окружающим и те, поняв намёк, стали расползаться, грязно ругаясь.
Он позвал какую-то Ольгу. И мы вместе быстро съели мой завтрак.
Когда я вернулся в квартиру, осознал весь ужас положения. Такое, наверное, было во время войны, в блокаду.
Я взял большой складной нож, две тушёнки и отправился к Насте.
У них снова никого не было. Под дверью лежала записка: «Андрей, бабушка плохо себя чувствует. Мы поживём с ней. Березовая – 40. Жду тебя. Настя»
На душе стало тепло.
Я поспешил по указанному адресу.
Двери частного домика были наглухо заперты.
Я постучал.
– Кто там? – послышался голос Настиного отца.
– Это я Андрей.
Дверь открылась.
– Заходи.
Только я вошёл, Настя радостно кинулась мне на шею.
– Андрюша, наконец-то! Завтра мы уходим в Саров. К святым мощам. Как хорошо, что ты сегодня пришёл!
Она стала целовать меня, точно прощаясь.
– Настя! Какой Саров?! Ты не знаешь, что творится на улице?! Без оружия выходить нельзя!
– Ты боишься за меня? – улыбнулась она, – Пошли с нами.
– Зачем? Зачем вы пойдете туда?
– Там будет второе пришествие. Спаситель явится на Землю, чтобы помочь нам…
– Кто тебе это сказал?
– Все так говорят, – властно произнесла Настина мать, вышедшая в сени.
– Алла Сергеевна, что за чушь?! Вы понимаете, как это опасно? Вы думаете, Спаситель не найдет вас здесь?
– Тебе не понять
