ей?
– Ну… – Рома зажал коленями коробку от пиццы, чтобы получше утрамбовать. – Такие, как она, свадебных фотографов на дороге не подбирают.
– Что, сильно мажорная?
– «Инфинити Кью-Икс-семьдесят». Сам-то как думаешь?
Вадик присвистнул.
– Мало ли какие у нее загоны! Надо брать и заламывать по максимуму. Внесем за аренду, новый экран… А потом еще подружек своих подгонит.
– Так-то оно так, но…
– А с чего она вообще предложила? Типа чтобы извиниться?
– Фотки Макса увидела.
– О-о-о… – протянул Вадик и двусмысленно гоготнул. – Тогда ясно. Может, думает, что он тут будет в труселях свет настраивать… А что? За отдельную плату можно устроить.
– Хорош! – Рома швырнул пакет с мусором в угол. – Все равно она передумает.
– С фига ли?
– Я… – Рома ковырнул заусенец. – Короче, я назвал ее коровой.
– Да брось, она же понимает, что это про ее вождение!
– Как тебе сказать… Там вполне можно было принять на свой счет…
– Толстая, что ли?
– Ну, не так чтобы…
– Ясно.
– Что тебе ясно?
– Долбонавт ты редкостный, вот что! – Вадик обреченно помотал головой.
– Можно подумать, ты у нас прям джентльмен! – не выдержал Рома. – Посмотрел бы я на твои манеры, если бы она при тебе раздавила объектив! Ты б еще и обматерил сверху!
– Если бы на «Жигулях» раздавила – да, – Вадик пнул стол и отъехал на кресле в сторону. – А так надо было грамотней делать! Сказал бы, что она и тушку фотика раскокала! И стряс минимум двести штук. Лошпед несчастный.
– Так у меня тушка в рюкзаке была…
Вадик с видом глубочайшего презрения скривился и провел по лицу пятерней.
– Ладно, – вздохнул он, наконец. – Главное теперь, обстряпать свадьбу. Упустишь такую клиентку – пожалею, что взял тебя партнером в дело.
Это еще кто кого взял, интересно знать? Рома сдернул с шеи дебильный педерастичный шарф. Куприянов – молодец, сидит тут, жрет и знай себе раздает советы. «Этот плащ – последний тренд. Ты должен показать, что разбираешься в фэшн-индустрии». «Веди себя с клиентом так, как будто у тебя полгода вперед расписаны». «Надо было сказать, что она фотоаппарат раскокала»… Хренов гуру!
Нет, конечно, Вадик внес в студию свою лепту. Если бы не шило в нижних полушариях и наполеоновские амбиции в верхних, никакого бизнеса бы не случилось. Рома шел на курсы фотографов за мечтой, за творчеством. Пассивно грезил о выставках, книгах, мировом признании… Рома вообще был из тех людей, кому достаточно перед сном нарисовать в воображении сладкую картину светлого будущего, а потом повернуться на бок и захрапеть. Как и многие талантливые люди, он отчаянно нуждался в крепком пинке и деловой смекалке. И если бы Вадик не удерживал друга в суровой рыночной реальности, как веревочка от воздушного шарика, Рома так бы и витал в тонких материях, фотографируя московские крыши, тени на асфальте и игру света в стакане с водой.
Рома родился в столице, вырос в тихой интеллигентной семье, где весь коридор от пола до потолка уставлен книгами, где пылится давно расстроенное пианино из бабушкиной молодости, а дырки и сальные пятна на обоях прикрыты мамиными пейзажами. И когда твой отец, профессор на кафедре высшей математики, зарабатывает на хлеб, готовя избалованных и бестолковых подростков к ЕГЭ, а главные домашние оскорбления – «конъюнктурщик» и «мещанин», волей-неволей вырастаешь одухотворенным, но абсолютно не приспособленным к конкуренции. Особого стимула отвоевывать место под солнцем у Ромы никогда не было. Ну, то есть он понимал, что хорошо бы, конечно, уже начать проявлять себя и неплохо бы открыть свое дело, но все это оставалось в планах. Потому что Рома всегда знал: что бы ни случилось, он придет домой, в Потаповский переулок, где найдется горячая еда, теплая, хоть и скрипучая, постель, и побираться на вокзале ему не грозит. И без дополнительного толчка так бы и остался диванным мечтателем.
Тем самым необходимым толчком оказался Вадим. Рома встретил его на курсах фотографии и поначалу просто не обратил внимания на среднестатистического паренька из глубинки. Но Вадик обладал уникальной способностью адаптироваться к любой ситуации, как таракан, и становился своим в доску в любой компании. Не прошло и месяца, как он начал одеваться как хипстер, выбрил виски и обзавелся модным хвостиком. От искусства ради искусства Вадик был далек, зато отлично понимал, где, на чем и когда именно можно подзаработать. Если видел добычу – вгрызался зубами в ляжку и висел, пока не добивался своего. Он приехал из Воронежа, потому что в один прекрасный день сходил на свадьбу друга. Узнал, сколько заплатили модному фотографу из Москвы, и решил, что с этих самых пор такая хлебная нива, как щелканье затвором за бабки, ни за что не обойдется без Вадима Куприянова.
Вадик умел засыпать сидя, стоя, возможно, даже на голове, если бы понадобилось. Ночевал в хостелах, кинотеатрах, цеплял девчонок ради ночлега, таскался по впискам, жарил в забегаловке картофель фри, но к своей цели двигался шаг за шагом. Именно Вадик счел, что Рома – самый перспективный из студентов, а потому сдружился с ним и едва ли не за шкирку потащил Кулешова в большой бизнес. Куприянов-Кулешов. Ку-ку. Немного мороки с ООО «Кукушкино гнездо», пара недель в арендованных костюмах у Красной площади, – а кто же не хочет сфотографироваться со Сталиным? – потом кредит и аренда бывшего офиса на Электрозаводской. Вот лишь вкратце та история, которую Вадик однажды планировал превратить в мемуары миллионера и доносить олухам на бизнес-форумах за большие деньги.
Пока же Вадика вполне устраивала громкая должность финансового директора и нехитрые обязанности по удалению клиентских прыщей в фотошопе. Обладая безупречным чутьем, Вадик понял, что именно из Ромы надо делать главного творческого гения «Кукушкиного гнезда». И именно интеллигентского сыночка стоит показывать избалованной столичной публике. В Роме было все: трепет перед аппаратурой, бережное отношение к мелочам, задумчивый взгляд и опрятный вид. Немного метросексуальности, эдакий фешн-плевок в дополнение к образу – и вперед к народной славе.
Рома, будучи человеком ведомым, слушался. Бухтел иногда про себя, погружался в сомнения, но делал, что говорят. Вот и теперь не прошло и получаса, как он уже с недовольным видом набирал мажорную
