Пётр обернулся, но грузовичка не увидел. Ни рядом, где он только что стоял, ни дальше по трассе… Старинного грузовичка с водителем, который будто сошёл с Шукшинской киноленты, не было, словно не было никогда.
Светило солнце. Пели птицы. Жужжали насекомые. Пахли травы. Шумела река. Цветы, омытые дождём, посвежевшие, радовали глаз. Горы тянулись к небу и тянули за собой тонкую нить Чуйского тракта. И лилась среди гор песня:
Есть по Чуйскому тракту дорога,Много ездит по ней шоферов.Был один там отчаянный шофер,Звали Колька его Снегирёв…
«А что, – думала Сонечка, подъезжая к альпинистскому лагерю „Актру“, напишем в блоге легенду про то, как привидение из песни спасло нам жизнь. Вот лайков-то будет!»
Здесь была Мара
Маришке на день рождения подарили новый телефон. Не буду рекламировать модель, скажу только, что девушке в пятнадцать лет было не стыдно достать из сумочки стильный, в бирюзовом корпусе, смартфон с выдвигающейся клавиатурой, оснащённый камерой с высоким разрешением, поддерживающий Wi-Fi, Bluetooth, GPS и ещё кучу других наворотов.
Старенький, верой и правдой служивший долгие годы телефон, ещё исправный, но уже потёртый, переживший не одно купание и падение, немедленно отправили на антресоль.
Сказать, что Маришка была счастлива – ничего не сказать. Она прослушала все мелодии, заглянула в Галерею, пощёлкала фотокамерой и ушла в «Вконтакт» делиться новостью и новыми фотками с френдами.
Онлайн был Псих. И он тут же предложил сделать этот день незабываемым – отметить днюху неординарно – поиграть в бунтарей и пошариться по заброшке. Маришка, естественно, согласилась. Её привлекало всё тайное и опасное. И через несколько минут она уже ехала на троллейбусе к месту сбора.
Встретиться договорились рядом с гипермаркетом, который расположился в цехе бывшего хлопчатобумажного комбината. А потом договорились идти в заброшенное здание заводской поликлиники.
На встречу пришли Эван – ровесник Маришки, Маришка и Псих – он вызвался быть проводником. Так-то он был нормальный, только с кликухой не повезло. Он был уже студентом, и уже не раз ходил на заброшки.
Он долго вёл ребят сначала вдоль фасада гипермаркета, потом по боковой улочке вдоль решётчатого забора, потом вдоль бетонного с колючей проволокой по верху, потом они повернули ещё раз. И, наконец, остановились рядом с дырой в заборе. То ли плита была сделана с нарушением технологии, то ли танк в неё въехал, то ли напряжение бетона в этом месте выходило за пределы расчётного, но факт, как говорится, налицо – в заборе была трещина. Достаточно широкая, чтобы в неё мог протиснуться худощавый человек.
Бунтари, так бунтари – и ребята проникли на территорию.
Сразу от лаза начиналась едва заметная тропинка, которая, прячась за кучи мусора и извиваясь среди деревьев и кустарников, привела к заброшенному трёхэтажному зданию заводской больницы. Разбитые стёкла, словно пустые глазницы, равнодушно взирали на мир.
Маришке не терпелось испытать новый телефон, и она принялась фотографировать кучи мусора, провалы окон, граффити на стенах…
– Снимаешь на калькулятор в HD? – спросил Псих.
Маришка обиделась за калькулятор и, демонстративно повернувшись к Психу спиной, вошла в здание.
– Стой, Мара! Там зомби! Они съедят твои мозги! – крикнул ей вслед Псих.
– Больница – это край чудес. Зашёл туда и там исчез! – продекламировал Эван.
– Упыри отмороженные! – ответила девушка, однако остановилась.
В широком холе сразу напротив входной двери располагалась лестница без перил, а рядом с ней – вход в подвал. На стене красовалась надпись. Ровные аккуратные буковки, выведенные чёрной краской, гласили: «welcome to the hell».
Маришка автоматически подняла телефон, сфотографировала надпись и с комментарием: «Репортаж из ада» отправила в «Вконтакт».
Подошли ребята, постояли, привыкая к слабому освещению. Эван, рассматривая надпись, прошептал:
– Сюда бы ночью… С другом-идиотом.
– Такие, как ты, потом без вести пропадают, – тоже шёпотом ответил Псих. – Теперь, детки, инструктаж: здесь полно ловушек. Держимся вместе. Смотрим под ноги! Это здание было достроено и использовалось по назначению, а значит – впитало в себя энергетику. Это больница. Здесь умирали. Вон там, в подвале – морг. Души мёртвых любят играть с живыми и водить их за нос, уж поверьте мне…
Неожиданно громко звякнул Маришкин телефон. С незнакомого номера пришло sms с текстом: «Я тебя жду».
– Ошибся кто-то, – сказала Маришка, удаляя sms.
– По-любому, кто-то из призраков, – прокомментировал Эван. – Может, повезёт встретиться с обитателями?..
– Хватит пугать. Мне не страшно, – ответила Маришка.
– Про это место, наверное, легенд всяких полно? – спросил у Психа Эван.
– Легенду каждый может создать сам, – ответил Псих и, проверив фонарик, предложил, – пошли потихоньку.
И ребята, заглядывая в кабинеты и палаты, двинулись вперёд.
Запах горечи, следы пожара, обвалившаяся кирпичная кладка, деревья, что проросли прямо в кабинетах и на балконах, выкрошенный местами бетон и прутья арматуры, торчащие, словно оголённые рёбра… Свастика на стене, запах мочи, использованные шприцы, а рядом надпись: «Русский, хватит бухать!».
– Интересно, что сказала бы мама, если б увидела меня тут?
Красной краской облупившееся: «Посторонним вход запрещён» и пожелтевший план эвакуации. Запах сырости. Солнцезащитные очки со стразами, алюминиевая ложка, старые газеты. Разбитые ампулы. Куча говна.
– Что взять с зашоренных обывателей?
Надпись: «Подумай лучше!», гнилостный запах, полуистлевший труп собаки, надпись: «Важно иметь тайну!», а рядом: «Тайны не существует». Разбитое зеркало, «Здесь начинается ужас»…
– Вымораживает сужающийся коридор…
С этажа на этаж, из палаты в палату Маришкин телефон запечатлевал всё, что попадало на его экран, и отправлял во всемирную паутину.
– Хорошо хоть берцы надел. Защищают на ура и от вывихов, и от острых предметов, и от влаги.
Чудом сохранившаяся дверь в процедурный была прикрыта. Псих отгрёб ногами мусор, открыл дверь, и ребята вошли в кабинет. На обшарпанном столе лежали истории болезней, заполненные аккуратным почерком: «Иванов И. И. – шизофрения»; «Петров П. П. – бред», «Смирнов С. С. – мания величия»…
– Детки играли в больничку, – прокомментировал Эван.
– Не просто в больничку, а в психушку, – уточнил Псих.
Маришка перекладывала истории, фотографировала их.
«Круто!» – сообщило sms.
Внутри процедурного оказалась ещё одна дверь. Тоже стеклянная, но выкрашенная белой краской. И тоже целая. Псих, а за ним Эван вошли. Маришка замешкалась – пришла sms с текстом: «Тебе пока рано».
В следующий момент белая дверь захлопнулась. Маришка отпрянула, потом потянула за ручку и замерла – за дверью был, казалось, бездонный провал. Куда делись Эван и Псих Маришка не знала.
Она отошла назад и увидела ещё одну надпись, которую не заметила сразу: «У меня был друг, он смотрел на стену и умер».
Побледнев и совершенно не отдавая себе отчёта, девушка сфотографировала надпись… Звук зуммера привёл её в чувство, и она опустила руку с телефоном, забыв отправить фото в «Вконтакт». Постояла немного, прислушиваясь, потом крикнула:
– Эван, Псих! Вы где? Хватит дурачиться!
В ответ отовсюду послышались шуршания и постукивания.
Снова звякнул телефон: «Здесь повесился Колька».
Маришка опять позвала ребят. В этот раз голос прозвучал глухо.
Девушка, отступая, вышла в коридор. Там гулял ветер. Негромко шелестели старые газеты. Слышались вздохи… за уровнем восприятия…
– Псих. Эван. Придурки, хватит меня пугать, – прошептала Маришка.
Где-то внизу что-то разбилось. Звук отразился от пустых коридоров и потерялся в палатах.
Маришка замерла, озираясь.
Медленно начал опускаться потолок. Казалось, он хочет заглянуть к ней в душу: «Ага! Испугалась?!» Так же медленно начали сдвигаться стены: «А вот мы сейчас тебя поймаем!»
Маришка, озираясь, пятилась к лестнице. Она старалась двигаться тихо и медленно, чтобы ни звуком, ни движением не выдать своего страха.
Громом прозвучал сигнал следующей sms – «Я знаю, где ты!»
И тогда Маришка побежала.
Никогда в жизни она так не бегала! Она бежала, что есть силы, обгоняя грохот и удары своего сердца… Пересохшее горло едва успевало хватать воздух, которого становилось всё меньше.
Вот и лестница! Вниз! Скорее вниз! К выходу из этой чёртовой больницы!
Маришка бежала и бежала по лестнице. Казалось, должен быть уже минус двадцатый этаж, но первого всё никак не было.
Наконец, знакомый холл с чёрной надписью!
Маришка в ужасе остановилась – она никак не могла вспомнить, какая дверь ведёт в подвал в морг, а какая на улицу…
