Юлианной на скамейке и спорил, что главный герой «Бога мертвой долины» не должен был сдаваться в плен. Имелся выход, которым можно было воспользоваться, стоило только подумать. Юлианна смотрела на него удивленно, но без возмущения, как может быть у того, кто слушает, как оспаривают его детище. А потом вдруг улыбнулась немного… застенчиво. Словно не подозревала, что кому-то может быть так важно поведение героя книги. Но Гуннар продолжал говорить, а после этого резко замолчал и посмотрел прямо в зеленые глаза. И сел ближе. Коснулся пальцами запястья Юлианны, красивого, пересечённого кривым шрамом. Кровь живым пламенем пронеслась по венам. Дышать стало сложнее, захотелось отодвинуть ворот рубахи. Хотя под ногами лежали желтые листья, небо хмурилось, а море вдалеке штормило. Губы Юлианны оказались непростительно близко, дыхание опалило…
Резкая трель телефона заставила вскочить. Голова немного гудела. Поморщившись, он протянул руку и взял аппарат с тумбочки.
- Алло, Гуннар, это я! – хрипло поприветствовали его, не вдаваясь в подробности. – У нас проблемы, одна из землянок потеряла сознание. Уже начали лечить, но нужно твоё присутствие. И вообще, где тебя носит?
- Еду, - коротко сказал Гуннар и тут же услышал короткие гудки.
Пару секунд он сидел, соображая, что это было. Так с ним разговаривать мог только один человек. И раз он звонит, тянуть не стоит. А ещё… кто? Кто первая жертва?
Глава 2. Истинная пара ворона
Гуннар прибыл на место спустя двадцать минут. Мчался, рискуя попасться на глаза стражам порядка, но, видимо, боги на небесах решили, что сегодня подходящее утро для безумных поездок и не менее безумных событий. Сердце гулко стучало в груди, дыхание сдавило. Он сам не мог понять, почему так волнуется и разве что не перепрыгивает через каждые три ступеньки, чтобы оказаться быстрее в помещении, где находится пострадавший. Беспокойство росло с каждой секундой. Он успел уже несколько раз выругать себя самыми последними словами, что поехал к Рангхильд вместо того, чтобы остаться у себя.
Так бы добрался намного быстрее. И пусть голос разума пытался сказать, что неприятностей всё-таки ждали и готовились к ним, однако… В общем, толку от разума не было. У входа в отсек медиков Гуннар столкнулся с Ени Нистрём. Стройная, в белом халате и на высоких каблучках, она была совсем не похожа на ту худую и бледную беглянку из Сверге с отрешённым взглядом серых глаз. Сейчас же это была уверенная в себе женщина со стильной стрижкой-каре, хорошим макияжем и спокойствием в каждом жесте. Тогда она бежала от сдвинувшегося напарника по эксперименту и была не в лучшем состоянии. Ени даже думала о переезде на Землю, но… потом взяла себя в руки.
Потребовался всего месяц, чтобы прийти в себя и понять, что все страхи позади. Норге приняла беглянку, дав статус и защиту. Некоторое время прожив в Кристианнсанде, она поняла, что больше не может сидеть без дела. Гуннар прекрасно понял, что нельзя терять такой драгоценный кадр, как фрекен Нистрём, поэтому тут же предложил ей работу в Доме Стражей. Бесценный опыт и знания не могли не пригодиться в разработках ученых Норге. А когда начался проект «Пара», то Ени без раздумий согласилась принять участие и помочь всем, что знала. Сотрудничество получалось… плодотворным.
— Стой! — тихо, но твёрдо сказала Ени, задерживая Гуннара у входа. — Не влетай так. Там не так страшно, как ты думаешь.
— Откуда ты знаешь, что я думаю? — хмуро спросил он.
— Мне достаточно посмотреть на твоё лицо, — улыбнулась она.
Гуннар еле слышно выругался.
Нестерпимо хотелось выдернуть рукав из пальцев Ени и войти к пострадавшей. Однако поведение неразумного мальчишки — это уже ни в какие рамки. К тому же Ени сказала, что не страшно. Мозгом он понимал, что она говорит дело, но сердце почему-то болезненно заныло. Ощущения были в новинку. Такое он чувствовал очень давно, когда Хильма Хейберг, в прошлом возлюбленная и самая прекрасная женщина на свете, приняла ухаживания другого мужчины, а впоследствии вышла за него замуж и родила двоих детей, променяв любовь на статус и достаток. Гуннар её не винил, Хильма всегда была практичной девушкой. Но и простить тоже не мог. Хоть, конечно, никогда и никому об этом не говорил.
— Ладно, — собравшись с мыслями, вздохнул он. — Говори.
— У Юлианны Лунд случился обморок.
Гуннар невольно вздрогнул.
— Признаки нервного истощения, усталость, возможно, дальше пойдёт депрессия, — продолжила Ени, словно не заметив его реакции. — Ничего угрожающего здоровью нет, но ей нужен отдых. Ты и сам знаешь, что в основном при перемещении из одного мира в другой почти всех землян накрывает откат. Очень редко, когда его нет. Исключения из правил почти не встречаются.
Гуннар только кивнул. Пожалуй, пока он знал только одного человека, которому удалось избежать отката. Это Полина — жена сына Хильмы. Со всеми остальными были проблемы. С кем-то побольше, с кем-то поменьше.
— Подозреваю, что ей будут сниться кошмары, — вздохнула Ени. — Это самая распространённая реакция. А она человек творческий. Сам помнишь, что было с Аликом и твоим волком.
Ну да, тут не забудешь. Кошмары были такие, что приходилось бедного юношу долго пичкать успокоительными. И заодно поменьше попадаться на глаза его разъярённой паре, которая готова была сгрызть любого, кто криво посмотрит на его мальчика. Но всё обошлось, хотя нервы истрепало всем изрядно. И… Гуннар с ужасом понимал, что сейчас испытывает чувства, чем-то схожие с гневом и раздражением волка. И то, что от этого вырисовывалось в сознании, не радовало и откровенно пугало. Пусть он прекрасно понимал, что люди с Земли здесь для того, чтобы создать пары, но… Нет, показалось. Это всё гадание Рангхильд. И почти бессонная ночь. Поэтому в голову сейчас лезет всякая глупость.
— Остальные как? — чуть резковато поинтересовался Гуннар, отвлекаясь от своих мыслей.
— Нормально, — серьёзно сказала Ени. — Дагур уже проводит с ними беседу, успокаивая после случившегося. Но Гринберг приедет — осмотрит всех ещё раз.
— Его ещё здесь нет? — озадачился Гуннар.
— Физически — нет, — заметила она. — Разве что удачно прячется на кухне, поглощая наши запасы.
— И ни капли не толстеет, да? — чуть улыбнулся Гуннар.
Вот уж женщины. Они добры душой и мягки сердцем, но никогда тебе не простят, если ты ешь и не толстеешь.
— Да, — вздохнула Ени.
— Идём.
