И тогда ей страстно захотелось во что бы то ни стало стать для него такой, как все жены для своих мужей, — помощницей в деле, опорой, матерью его детей.
Превозмогая адские боли, концентрируя всю свою волю на вышедшем из повиновения теле, Валя стала отрабатывать подвижность.
Подвигом назвала Валя дело мужа. И она на это тоже ответила подвигом. Несмотря на сомнения врачей, на необходимость в связи с этим прервать лечение, она дала жизнь ребенку, и теперь ее собственная жизнь наполнилась новым, более глубоким смыслом.
А скольких спасла и сохранила любовь во время войны, помогла победить увечья, залечить раны, вернула к труду и жизни после войны, даже когда это казалось выше человеческих сил. Вспомним рассказ Алексея Толстого «Русский характер». Герой его — танкист, бывший саратовский колхозник Егор Дремов «среди других заметен был сильным и соразмерным сложением и красотой. Бывало, заглядишься, когда он вылезает из башни танка, — бог войны».
В дни Курской битвы танк Егора Дремова загорелся, «…лицо его было так обуглено, что местами виднелись кости… Через восемь месяцев, когда были сняты повязки, он взглянул на свое лицо…
Медсестра, подававшая ему маленькое зеркальце, отвернулась и заплакала». Изуродованный, он приезжает домой, выдает себя за другого человека. Но не отступается от него красавица-невеста Катя Малышева. Она говорит любимому: «Егор, я с вами собралась жить навек. Я вас буду любить верно, очень буду любить!» Завершая рассказ, автор восклицает: «Да, вот они, русские характеры! Кажется, прост человек, а придет суровая беда, в большом или малом, и поднимется в нем великая сила — человеческая красота».
«Верность в любви, — писал В. А. Сухомлинский, — вот мера человеческой совести, потому что в поведении и в поступках, связанных с этой сферой духовно-психологических отношений, человек отчитывается прежде всего перед самим собой».
Если вы полюбили, или полюбили вас, это значит, что в вашей жизни произошла большая перемена. Теперь у вас возникает новый долг и перед собой, и перед любимым, и перед обществом. Теперь и вы сами о себе, и другие люди о вас будут судить не только по тому, как вы учитесь, работаете или относитесь к товарищам, но и по тому, как вы любите. Любовь — новая для вас сфера нравственной жизни, и нельзя смотреть на нее односторонне — видеть в ней только праздник и радости.
В любви много серьезного и трудного, налагающего на любящих ряд обязанностей, которые необходимо знать и быть готовым их выполнить.
Прежде всего — это ответственность. Любовь оттого так часто бывает несчастливой, что слишком слаба в нас способность испытывать ответственность за своего избранника — мы в основном заняты собой. «Помни, сын, — писал В. А. Сухомлинский своему сыну, — любовь — это прежде всего ответственность за того человека, которого ты полюбишь, за его судьбу, за его будущее». Нужно всегда помнить, что «ты в ответе за тех, кого приручил».
Эта ответственность органично включает сдержанность наших желаний, внутреннюю самодисциплину, которая сильнее всяких запретов удерживает нас от эгоистических поступков, способных обидеть любимого человека. Поэтому-то любовь и считается высшим проявлением человечности.
«Юноша, если перед тобой девушка и ты решаешь, как с ней поступить, спроси себя: как бы ты хотел, чтобы другой юноша поступил с твоей сестрой? Не будет ли тебе самому стыдно, если ты так поступишь? Если не свернешь с пути чести и человечности, не пойдешь по пути лжи и обмана ни в прямом, ни в замаскированном виде, если не придется тебе краснеть за себя, значит, поступаешь честно и твое наслаждение не куплено ценой твоего бесчестья и чьего-то горя. Если в вас не обуздана жажда удовольствий, — писал В. А. Сухомлинский в «Книге о любви», — если есть беззаботность отношения к своим поступкам или готовность в любой момент ринуться в авантюру человеческих контактов, вы часто будете причиной постоянной боли для людей».
Но есть взаимообратная связь «человечьих, душевных страданий» — помните это. Если вы переступили через чужую жизнь, оставили после себя горечь, обиду — это и для вас не пройдет бесследно: все пережитое остается в человеке, делая его хуже или лучше. И поступки наши возвращаются к нам, если не сразу, то потом, радостью или болью.
В старину существовала такая мотивировка отказа от вступления в брак: «Не чувствую себя в состоянии составить Ваше счастье». Нельзя не согласиться с тем, что формулировка по сути дела очень правильная. Ибо каждый любящий должен помнить: любовь — это не только его собственное счастье, удобство и благополучие, но и счастье того, с кем его судьба связала.
Человек, который стремится в любви побольше получить и поменьше дать самому, никогда не узнает полного счастья, потому что дарить радость любимому человеку — это такое же счастье, как и получать ее.
Бывает, конечно, в жизни человеческой и такое, когда, несмотря ни на что, безответная любовь до конца остается безответной. Мечты о взаимности не воплощаются в жизнь. Что же делать? Страдать? Никто не в силах отвратить случайно сложившуюся трагическую ситуацию. Непонятый, непринятый должен с достоинством перенести свое несчастье, какими бы болезненными ни были его чувства. Самыми благородными, самыми возвышенными и самыми индивидуальными муками назвал Ф. Энгельс муки неразделенной любви.
Отвергнутая любовь не может дать чувства радости, но для всех она — школа воспитания души, воспитания ее мужества и доброты. Школа трудная, суровая. Сдать в ней экзамен, чтобы зваться человеком, непросто.
Не все просто в любви объясняется. Это, как говорил старый генерал Амосов в повести А. Куприна «Гранатовый браслет», «величайшая тайна в мире. Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться». И если вы полюбили, то не унижайте своего чувства мелким вздором и боязнью «напрасной» траты. Ничто не проходит зря. И даже тратя, человек приобретает.
Шестого апреля 1327 года в церкви святой Клары глаза молодой женщины Лауры навсегда пронзили сердце двадцатитрехлетнего Франческо Петрарки:
Благословен ты, вечер, месяц, год,То время, место, та стрела благая,Тот край земной, тот светлый мир, когда яДвух милых глаз стал пленник в свой черед.
Петрарка благословил даже боль, даруемую этой любовью. Да, любовь Петрарки осталась неразделенной, безответной. И поэт воспевает не радости, а скорее страдания любви. Но именно любовь заставила заглянуть в свое сердце, заглянуть в свою душу. И он увидел, он понял, что стал после встречи с Лаурой несметно богат.
Безответная любовь — это тоже счастье. Потому что, даже страдая и мучаясь, человек живет полной, напряженной духовной жизнью, а значит, счастлив.
Вот когда он вообще утрачивает способность любить — это несчастье. Приходят на память строки Юлии Друниной:
Не бывает любви несчастливой,Не бывает…Не бойтесь попастьВ эпицентр сверхмощного взрыва,Что зовут «безнадежная страсть».Если в души врывается пламя,Очищаются души в огне.И за это сухими губами«Благодарствуй!» — шепните весне.
Любя, человек познает силу чувств и страстей, раздвигает рамки своего миросозерцания, глубже понимает поступки людей. Он сам обретает жизненную мудрость. Сердце любящего богаче и мудрее сердца, которое не любит. Поэтому не нужно бояться «невыгодности» безответной любви. Выигрывает в жизни не тот, кто ограждает себя от переживаний и боли, а тот, кто открывает свое сердце и радости, и мукам. Потому-то и не бывает любви несчастливой.
Нередко в случаях, когда любовь оказывается безответной, молодые люди начинают враждебно относиться к ранее любимому человеку. Мы любим людей, не объясняя себе, почему, а не любим — по вполне определенным причинам. Теперь у него выискиваются одни недостатки, а достоинства отвергаются. Такую защитную реакцию человека можно объяснить. Но говорит о невысокой культуре чувств. Благородный человек не позволит себе такой несправедливости по отношению к другому, не опустится до такой мстительности. Ведь даже неразделенное чувство любви делает нас возвышеннее, духовно богаче. А посему, даже если у вашего чувства осталось только прошлое, и тогда обязаны вы защищать его от чужих глаз, от чужих прикосновений. Нетрудно предоставить свободу человеку, к которому равнодушен. Но как нелегко, когда человека любишь, нуждаешься в нем!
Но кто не способен переносить страдания достойно, тот не сумеет быть счастливым. Это очевидно. И поддержку я нахожу у Шекспира — автора самой чудесной повести о любви.
Но ежели для истинной любвиСтрадания всегда необходимы,То, видно, уж таков судьбы закон.Научимся сносить его с терпеньем!
Но, ох как не одинаково сносим мы все страдания любви, выпавшие на нашу долю! Одни — со слезами, с обидой, с упрямым желанием наказать «обидчика», «отомстить», «сделать ему так же больно» и т. д.; а другие: «…если действительно любишь, то думаешь не о себе, а о любимом человеке: лишь бы он был счастлив, а я уж как-нибудь… Об одном я только молил небеса: чтобы тот, кого она избрала, любил ее хотя бы в четверть, хотя бы в сотую долю того, как я ее люблю. Да, люблю. Идут годы, а это чувство не слабеет, а, наоборот, крепнет в моей душе… В своих делах я всегда мысленно советуюсь с ней, даже спорю. Ее образ преследует меня».
