Как животные лечат раны?
В природе звери часто получают небольшие раны и царапины. Но обычно это не грозит ничем страшным: раны на диких животных быстро заживают. Одно из «лекарств», которое любой зверь всегда «носит» с собой, – собственная слюна. Она обладает обеззараживающим действием, поэтому, вылизывая рану, животное одновременно её лечит.
Почему собаки потеряли след лиса?
Домино прошёл часть пути по воде, и его запах унесло течением. Поэтому для собак, ориентировавшихся на запах, след обрывался на берегу. Возможно, эти две собаки не обладали «верхним чутьём», а только «нижним», т. е. хорошо нюхали следы, но не чуяли самого зверя – поэтому и не заметили Домино, сидевшего на острове.
Почему на отмели не оставалось следов?
Отмель была покрыта небольшим слоем воды, которая почти не затрудняла передвижение лиса, но зато уносила запах.
Почему лёд держал лису и проваливался под собакой?
Лиса весит от 2,5 до 10 кг, в среднем около 5–6 кг. Собачки такого веса угрозы ей не представляют: она легко с ними разделается. Более крупные собаки, действительно способные задрать лису, весят до 15 (например, бигль) и даже 30 кг (лисья гончая – фоксхаунд). Естественно, они проламывают лёд, выдерживающий лисичку.
Почему шкура чёрно-бурой лисицы так ценится?
Чёрно-бурая форма довольно редко встречается в природе – одно это обстоятельство делает её желанным трофеем охотника, ведь людям свойственно ценить всё редкое, необычное. Кроме того, мех «чернобурки» намного дороже меха обычной, рыжей лисицы – он и действительно чуть гуще и качественнее, и просто ценится за редкость и «модность»: по традиции, шубы из шкур чёрно-бурых лис носили только знатные и богатые люди. Можно сказать, что эта форма лисицы особенно преследовалась охотниками из-за моды и людского тщеславия.
5. Красавец и чудовище
Скоро всем стало известно, что в Голдере появился чёрно-бурый лис. Люди уже не раз видели этого красавца, это чудо среди пушных зверей, и некоторые полагали даже, что собаке Джюкса, чёрной Гекле, не раз удавалось гнаться за ним по пятам. Так, по крайней мере, рассказывал сам Джюкс, хотя соседи его смеялись над подобными баснями и утверждали, что чёрно-бурая лисица просто издевалась над глупым псом и, заставив его бежать сломя голову, всегда оставляла в дураках с помощью какой-нибудь из своих бесчисленных уловок.
У Геклы был замечательный голос: громкий, низкий и такой звучный, что в тихие ночи он был слышен за несколько миль. Лай этот казался механическим, потому что собака неизменно лаяла при каждом скачке, даже когда возвращалась домой по собственному следу.
Мальчики Джюкса воображали, что Гекла – чудесная, образцовая охотничья собака. Но соседи говорили, что это помесь лисьего капкана и паровой сирены, да к тому же ещё угрюмая и дикая скотина. Более беспристрастные люди признавали, что Гекла – крупный, быстроногий, злой щенок, обладающий действительно особенным, незабываемым голосом.
Впервые я услыхал лай Геклы, когда она была заперта на ферме. Этот звонкий, жуткий, металлический голос потом целый день стоял у меня в ушах.
И вот однажды осенью, на закате солнца, когда я бродил в лесу у подножия Голдерских холмов, мой слух поразил тот же самый металлический лай, доносившийся издали. Я тотчас же узнал его и догадался, что Гекла идёт по чьему-то следу. Я прислушался и вскоре понял, в чём дело. Послышался лёгкий шелест листьев, и через несколько мгновений я увидел великолепное животное – чёрную, как уголь, лисицу. Она на минуту задержалась, став передними лапами на лежащий ствол дерева, чтобы оглянуться в сторону врага. Лисица была всего в пятидесяти шагах от меня, и я знал, что надо было делать: приложив к губам руку, я втянул в себя воздух и громко чмокнул. Лисица тотчас повернулась ко мне и стала быстро ползти в мою сторону.
Вот между нами уже не больше двадцати шагов. Она остановилась в грациозной позе, с насторожёнными ушами, несколько загнутым кверху хвостом и приподнятой передней лапой, стараясь определить, откуда донеслось заманчивое чмоканье крысы или кролика.
О, что это был за мех!
Стояла ещё ранняя осень, но на фоне чёрного блестящего меха уже резко выделялись белая как снег грудь и светлый кончик хвоста. Жёлтые глаза её горели, как огоньки, а серебристые кончики волос окружали, как сиянием, её голову и шею. Мне кажется, я ещё никогда в жизни не видал такого прелестного создания. Наконец я сообразил, что это, должно быть, и есть голдерская чёрно-бурая лисица. Я не двигался, она тоже. Как это часто случается, животному, по-видимому, не приходило в голову, что перед ним находится человек. Но лисица хорошо слышала по приближающемуся металлическому лаю, что по её следам идет Гекла, и повернулась, чтобы бежать далее. Тут я снова чмокнул и ещё раз имел счастье наблюдать изящную позу насторожившегося животного. Но я выдал себя неосторожным движением, и лисица мгновенно скрылась.
Минут десять спустя передо мною появилось другое животное: мерно лая через каждые несколько футов, продираясь сквозь кустарник, ломая на пути всё, что не гнулось, неуклюжая, тяжёлая, с налитыми кровью глазами, не обращая ни на что внимания, кроме следа на земле, с мрачным упорством двигаясь вперёд, показалась Гекла – знаменитая Гекла, которая собиралась помериться силами с самым быстроногим из обитателей Голдерских холмов.
Невольно становилось страшно при виде того, как этот громадный, грузный зверь обнюхивал землю и безошибочно находил каждый поворот лисьего следа. Было как-то жутко подумать, что след может точно сказать, куда направилась лисица. А между тем это было так, и Гекла ни разу не повернула обратно. Я чмокнул собаке, но с таким же успехом можно было бы чмокать какому-нибудь капкану. Единственной её мыслью было не терять следа, пока он не приведёт к лисице. А что было бы потом, об этом я мог судить по злым, налитым кровью глазам собаки и по ощетинившейся шерсти на хребте. Я сам охочусь на лисиц и люблю эту охоту, но в тот день вид прелестного создания, преследуемого безжалостным Цербером, от которого нельзя уйти, произвёл на меня такое же впечатление, как вид ядовитой змеи, душащей прекрасную певчую птичку.
Старинная дружба человека с собакой была забыта, и с тех пор мое сердце перешло на сторону чёрно-бурого лиса.
Справочное бюро
Почему собака лаяла при каждом скачке?
Гекла была наполовину гончей. Гончие – это особая группа охотничьих собак, можно сказать, собачья «элита». Ведь гончая должна сама преследовать зверя, не давая ему оторваться, уйти в недоступные места, и, наоборот, «выставить» его на открытое место, удобное хозяину. При этом гончая должна оповещать охотника лаем, «рассказывать» обо всём происходящем изменением голоса. Опытный охотник легко может определить ход гона по характеру лая собаки. Вот почему гончим свойственно непрерывно лаять, когда они идут по следу. Кроме того, постоянный лай дополнительно пугал зверя, лишал его воли к сопротивлению.
В американских лесах много крыс и кроликов?
Настоящих крыс в Америке нет (не считая завезённых людьми серой и чёрной крысы). Скорее всего, автор имеет в виду ондатру, иногда называемую «мускусной крысой». Этот зверь – коренной «американец», распространён от севера Канады до Мексики. Кролики в Америке есть, но до середины ХХ века в Новой Англии можно было встретить только новоанглийского кролика из рода американских кроликов.
А у нас водятся дикие крысы и кролики?
В России европейского дикого кролика можно встретить на юге: в Причерноморье и Прикаспии. Но этих кроликов туда завезли люди, изначально дикие кролики жили только на западе Средиземноморья. Настоящие крысы у нас, как и в Америке, живут только в поселениях человека, а в природе можно встретить завезённую из Америки ондатру и нашу водяную полёвку.
Почему лисица не боялась неподвижного человека, но испугалась, когда он пошевелился?
У лис неплохое обоняние и прекрасный слух, а вот зрение развито хуже. К тому же, как все лесные звери, лиса не очень хорошо видит вдаль – её глаза «настроены» на близко расположенные предметы. Поэтому неподвижно стоящего человека лиса может не увидеть с 10 м. Кроме того, животным свойственно реагировать на движение.
Почему собака бежала шумно там, где лис проскочил тихо?
Лиса – охотница на мышей. Если она будет бегать шумно, треща ветками, то распугает всю добычу и сама станет добычей волка или беркута. Собаке же соблюдать тишину нет нужды, напротив, как мы уже говорили (см. с. 30), гончая даже обязана подавать голос, оповещая хозяина. Поэтому собака «может себе позволить» бежать неаккуратно, шумно. Её выживание от этого не зависит.
