Поначалу Бокудэн пытался дремать и не обращать внимания на грубияна. Однако, устав в конце концов от его хвастовства, Бокудэн повернулся к нему и сказал: "Что ж, теперь мы услышали все, что только можно представить, не так ли? Единственное, чего я не понял, так это хвастливых историй о боевых искусствах. Я сам с юности практикую боевые искусства, следуя установленным принципам, но вплоть до сего дня у меня и мысли не было о том, чтобы попытаться кого-нибудь одолеть. Все, к чему я стремился, - это не проиграть".
Выслушав его, верзила спросил: "И какой же школе боевых искусств ты следуешь?"
"Школе "победы без стремления", или Пути непоражения", - ответил Бокудэн.
"Если речь идет о победе без стремления, то зачем тебе мечи?"
"Два меча "соединения сознания с сознанием" убивают тщеславие и отсекают ростки неправильных мыслей".
После этого грубиян вызвал Бокудэна на поединок, сказав: "Стало быть, во время дуэли ты победишь, не стремясь к победе?"
"В таком случае, хотя меч моего сердца - это меч, дарующий жизнь, раз противник невежа, он превратится в меч, насылающий смерть".
Высокомерный наглец уже не мог сдерживать нараставший гнев и велел лодочнику немедленно причалить к берегу, чтобы они с Бокудэном могли сразиться.
Бокудэн потихоньку подал лодочнику сигнал, а затем сказал хвастуну: "На берегу - большой порт, там слишком людно для поединка. Я покажу тебе Путь победы без стремления вон там, на маленьком островке, что напротив мыса прямо по курсу. Хотя я знаю, что все сидящие в лодке торопятся по своим делам, если ты так хочешь, мы можем устроить поединок здесь".
И лодочник пристал к островку. Только выпрыгнув на берег, грубиян выхватил длинный меч и закричал Бокудэну "Давай, давай! Сейчас я рассеку твой череп надвое!"
Бокудэн, оставаясь в лодке, ответил: "Подожди чуть-чуть, Путь победы без стремления требует сперва успокоить сознание". Произнеся это, Бокудэн снял с пояса оба меча и передал их лодочнику, взяв взамен его шест.
В какой-то момент показалось, что Бокудэн собирается вытолкнуть лодку на берег, как вдруг он перенес шест в противоположную сторону; оттолкнулся, и лодка отплыла от берега.
Увидев это, грубиян закричал: "Эй, ты почему не сходишь на берег?"
Бокудэн в ответ рассмеялся: "А зачем? Если тебе что-то не нравится, плыви сюда, и я напоследок преподам тебе урок. Это и есть Путь победы без стремления!"
Дзэнский отшельник
Дзэнский наставник какое-то время жил в уединении высоко в горах к северу от Киото. В память о своем отшельничестве он написал два стихотворения:
Нет более городской суеты,Нет более шумных споров:Осенью смотрю на листья, плывущие по воде,Весной наслаждаюсь пением птиц на деревьях.Весна приходит к людям в мир,Являя беспредельную великую доброту;Каждый весенний цветок говорит о Будде.Как-то вдруг исчез последний снег -Мириады форм являют свой лик,Все, как одна, в полном согласии.
Основание храма
Когда в середине XVII столетия Дзэнский наставник Тайгу прибыл в столицу Эдо, сам сегун Токугава Иэмицу выразил желание встретиться с великим учителем.
Однако Тайгу исчез в тот самый день, когда его вызвали на аудиенцию к сегуну. И десять лет о нем никто ничего не слышал.
Как-то осенью Тайгу отправился в одну провинцию, чтобы искупаться в горячих источниках, в надежде излечить свой артрит. Путь его лежал через Заснеженную страну, и зиму он провел в качестве гостя в доме одного благочестивого мирянина, следовавшего заветам Будды.
Случилось так, что в этот же дом прибыл и прославленный Дзэнский наставник Гудо, давний друг Тайгу. Губернатор провинции, прослышав, что в его владениях находятся сразу два величайших наставника, пригласил их в свою резиденцию, чтобы побеседовать об Учении.
Страдавший артритом и ревматизмом ног Тайгу всегда сидел на толстой подушке. Когда его и Гудо ввели в зал для гостей в резиденции губернатора провинции, к их удивлению, губернатор, заметив, что Тайгу нездоров, и проявив предельную почтительность и внимание, самолично положил на циновку толстую подушку.
"Губернатор в высшей степени чуток, но, боюсь, он не проживет долго", - сказал Гудо.
Тайгу покраснел и заметил: "Старый Гудо не отличает плохого от хорошего - он назначает людей наобум. Что могут знать незрелые юнцы?"
Губернатор высказал высокую похвалу Тайгу и сказал: "Он действительно достоин роли учителя".
После встречи губернатор приказал воздвигнуть храм и сделал Тайгу первым наставником.
Обучение дзэн
Губернатор провинции спросил как-то Тайгу: "Правду ли говорят, что "Записи Голубой скалы" - самое выдающееся из дзэнских сочинений?"
"Да, это так", - ответил Тайгу.
"Прошу вас, расскажите мне одну или две истории из этой книги", - попросил губернатор.
"Я боюсь, что вы не поймете", - сказал Тайгу.
Но губернатор настаивал, и в конце концов Тайгу сдался и громко произнес первую фразу из дзэнской книги: "Быть пустым - здесь нет никакой святости".
"Я не понимаю", - сказал губернатор.
"В конечном счете вы не смогли бы сохранить твердость", - сказал Тайгу.
Уход наставника
Прославленный Дзэнский наставник Банкэй скончался в деревенском храме в последнее десятилетие XVII века. В соответствии с древней дзэнской традицией собравшиеся вокруг него ученики попросили его составить прощальное стихотворение.
Наставник сказал: "Я прожил в этом мире семьдесят три года, из которых сорок четыре я занимался тем, что проповедовал дзэн, чтобы спасти людей. Все то, на что я вам указывал большую часть своей жизни, и есть мое прощальное стихотворение. Добавить к этому мне нечего. К чему заниматься подражательством и каяться в чем-то на смертном одре?"
Сказав это, великий Дзэнский наставник Банкэй, продолжая сидеть прямо, скончался.
Одинокий светильник
Сономэ славилась своим искусством стихосложения и глубиной понимания учения Будды. Как-то она написала дзэнскому наставнику Унко: "Не искать ни истины, ни лжи - вот в чем заключен главный источник Великого Пути. Это известно каждому. Поэтому, пусть я покажусь нескромной, но я не думаю, что здесь есть что-то необычайное. Как образы, порождаемые истоком сознания, ивы - зеленые, а цветы - красные. Оставаясь самой собой, я провожу время за чтением и составлением стихов. Если все это - бессмысленная болтовня, значит, сутры - тоже бессмысленная болтовня. Мне неприятно все, что отдает вероучением, и моя каждодневная практика - это молитвы, стихи и песни. Если я попаду в рай - прекрасно, если в ад - благоприятно".
Все время помню -Не искать сознания;Зеленая лампа уже осветилаМое сердце - одинокий светильник.В суматохе ли, тишине лиСо мной незамутненное зеркало:Оно ясно различает,Чьи сердца чисты.Это не что-то существующее,Что каждый может увидеть и познать,Это и не несуществующее:Таков светильник истины.
Перед смертью Сономэ попрощалась с миром такими стихами:
Небо осенней луны, тепло весны:Это сон или явь?Да пребудет Будда Бесконечного Света!
Лучше, чем цветы
Как-то весной поэт Басё решил отправиться в славящееся своими видами место, чтобы полюбоваться цветами. По пути ему случилось услышать рассказ о бедной крестьянской девушке, слава о благочестивости и почтительности которой распространилась по всей округе. Заинтригованный, Басё решил взглянуть на нее. Встретив девушку, он отдал ей все деньги, которые взял с собой в дорогу. Он вернулся домой, так и не посмотрев на весенние цветы.
"В этот год я увидел нечто лучшее, чем цветы", - сказал он.
Общение
Как-то, когда наставник Банкэй уже собирался покидать столичный храм, где он время от времени выступал с проповедями, к нему пришел какой-то господин и попросил наставника отложить отъезд, пояснив, что один даймё хотел бы на следующий день увидеться с наставником и посоветоваться с ним по одному вопросу.
Однако на следующий день господин явился вновь, на этот раз с письмом от даймё, в котором тот сообщал, что срочные дела задержали его и он не сможет встретиться с наставником. Даймё просил господина задать интересующий его вопрос Банкэю, а потом передать ему ответ наставника.
Выслушав господина, Банкэй сказал: "Этот вопрос трудно разъяснить даже в непосредственной беседе; тем более трудно передать ответ через посланника".
Более Дзэнский наставник не проронил ни слова. Господин, также не говоря ни слова, вышел и уехал.
Реальность
Дзэнский наставник Тэнкэй увещевал своих последователей: "Вы должны быть неподдельны во всем. Ничто из того, что является неподдельным в мире, неподдельно и в учении Будды; и ничто из того, что поддельно в учении Будды, не является неподдельным в мире".
