Девушка кивнул на его приветствие, совершая очередное, довольно непростое для нетренированного тела движение, почти скручиваясь по вертикали. И он, снова удивился, насколько гармонично она сливалась с нотами, извлекаемыми ди-джеем этого зала.
Черт! Крошка, определенно, была взрывоопасной. И это его возбуждало, добавляя режущую грань в желание. Как раз то, чего ему не хватало в последнее время, чтобы развеять скуку и хандру.
Короткая юбка платья в очередной раз задралась, когда она, уже не закрывая глаз, удерживая контакт их взглядов, прошлась своими ладонями по бедрам, повторяя их очертания, заставляя кровь быстрее и яростней бежать по его венам. А потом, ее пальцы скользнули по ткани, словно лаская свой живот через тонкий шелк, плавным движением обвели высокую и полную грудь и, поднявшись вверх, они погрузились в темные, чуть влажные от танца, пряди. Она откинула голову, продолжая ладонями обхватывать свою шею и затылок, и медленно, томно обрисовала головой круг, чуть прикрыв глаза, но, не отпустив его взгляда.
Его чресла запульсировали, требуя удовлетворения жажды, которую она разожгла в нем этим танцем.
И в этот момент, отыграв последний аккорд, музыка оборвалась.
Окружающие наблюдатели взорвались одобрительными возгласами и аплодисментами, но девушка не очень обращала на это внимания. Развернувшись к стойке, за которой стоял довольно улыбающийся ди-джей, она послала парню воздушный поцелуй. А после, снова обернулась, и вопросительно, с вызовом, вздернула бровь, словно провоцируя его.
Это только усилило желание, бурлящее у него в крови. Сделало острее предвкушение того, что, несомненно, сейчас будет между ними. Он всегда получал желаемое. Любым путем. А эта крошка сумела привлечь его.
Сделав один шаг вперед, ставя стакан на широкий поручень, оттерев всех, кто порывался опередить его, он протянул руку, предлагая девушке помощь. Она приняла ее, все с той же, вызывающей, чуть нахальной улыбкой.
Он не спрашивал ее имени. Она не задавала подобных вопросов ему. Оба знали, чего желают в эти минуты — горячего, немедленного, неистового секса. Их не интересовали всякие мелочи. Только тело на теле, кожа на коже, его руки на ней, ее ладони, скользящие по нему, его плоть в ней…
— Не хочешь прогуляться на верхний этаж, детка? — Он не сомневался, что его предложение ясно читается в хриплом и низком голосе.
— Ммм…, - язычок скользнул, увлажняя губы. Она тяжело дышала после танца. — Весьма заманчиво.
Крошка кивнула, не противясь, когда его ладонь сильно сжала ее пальцы, чуть притягивая к крепкому телу за руку.
Он начал целовать ее, сминая губы жарким, неистовым, требовательным поцелуем еще до того, как они дошли по небольшому коридору до лифта, соединяющего офисный этаж, на котором располагался его кабинет, с основным помещением клуба. Его губы давили, требовали капитуляции, но она не сдавалась, и сама шла в наступление, дразня его своим язычком.
Однако он привык доминировать во всем, и не был бы собой, допусти подобное, пусть неожиданно, и понравилась ему такая дерзость, а потому, прижав ее к стене, в ожидании, когда приедет кабинка, он обхватил ее затылок рукой, и чуть надавил языком, требуя, чтобы она открыла рот для него.
Крошка подчинилась, с легким смехом, прерывающимся тяжелым, возбужденным дыханием, впуская его язык. Тут же воспользовавшись этим, он жадно припал к ее рту, словно хотел забрать дыхание у нее, заменить его собою.
— Не думаю, что хочу сдерживаться до кабинета, детка, — его губы ласкали ее, его язык дерзко и напористо входил меж ее губ, в таком же ритме, в котором, в самое ближайшее время, его плоть будет погружаться в ее лоно. Он ясно давал это понять ей. Уже не предоставляя возможности убежать. Просто ставя в известность.
— Разве я сказала, что против? — Она не отстранялась и не думала скрываться. Наоборот, не менее рьяно отвечала на такое «нападение», с силой обхватив его голову руками, погружая пальцы в его волосы, словно не позволяя отстраниться. Смешная. Да и отряд наемников сейчас не смог бы заставить его от нее оторваться. И к черту то, что это не было обычным. Такое… всепоглощение…
Это было не то, что он собирался говорить ей.
Его рука, до этого обхватывающая ее щеку, скользнула вниз, легко натирая шею ладонью. Ей понравилось. И крошка сильнее выгнулась, открывая ему больший доступ к ее коже, а он, воспользовавшись подобным изменением положения, дерзко просунул бедро между ее ногами, не давая теперь сомкнуть девушке бедра. А горячей ладонью накрыл ее грудь, сквозь ткань, сжимая сосок, натирая его пальцами.
Она оценила такое изменение, с довольным стоном обхватывая его ногу, почти седлая ее, и легонько сжала своими ногами.
— Чтоб тебя… — он едва не застонал, ощущая это давление ее бедер. И понял, что она уже мокрая для него, даже сквозь ткань джинсов, ощущая, насколько крошка горячая и влажная. Это еще больше заставило окаменеть его член, хотя, казалось бы, куда уж…
В этот момент, прорываясь сквозь шум бешенного стучащего пульса в его ушах, раздался негромкий звон, и двери лифта разъехались. Это было именно тем, в чем он нуждался сейчас.
Обхватив руками ее бедра, так, чтобы девушка еще крепче прижалась к нему, он просто напросто, занес ее в лифт, прижимая спиной к стенке кабинки. Не глядя, хлопнул ладонью по щитку, нажимая верхнюю кнопку в ряду.
Лифт закрылся, и начал движение вверх. Они уже не обращали на это внимания. Им было чем занять себя.
Она все так же крепко держалась за его шею одной рукой, и однозначно двигала своими бедрами по напряженному бугру, выпирающему из его джинсов. Что ж, он был только «за» такое рвение. Его губы скользили по ее шее, заставляя ее не просто тяжело дышать, а прерывисто низко стонать от этого дразнящего, влажного скольжения. И казалось глупым откладывать до кабинета то, чем можно было насладиться уже сейчас.
Удобней перехватив ее ягодицы одной рукой, он чуть изменил положение крошки, чтобы ее промежность оказалась как раз напротив его возбужденного паха, довольный хриплым стоном, которым она одобрила такой маневр, и уперся свободной рукой в панель управления, блокируя лифт неоднозначной командой. Кабинка замерла. А кого это интересовало тут?
Ладонь девушки, уже скользила вниз, по передней планке его черной хлопковой рубашки, не расстегивая, срывая пуговицы резким движением тонких пальцев.
— Их слишком много для обычной рубашки, — с насмешкой проворчала она.
— Не думаю, детка, просто кто-то обделен терпением, — он усмехнулся, понимая, что ей не терпелось добраться до его кожи.
