Читаем без скачивания Иван Шишкин 1832 - 1898 - Н. Мамонтова

Мельница в поле. 1861 Холст, масло. 37 х 56,5 см

Государственный музей изобразительных искусав Республики Татараан, Казань

Здесь, в Дубках, Шишкин нашел натуру, которая сыграла огромную роль и в его дальнейшей творческой биографии. Это была историческая дубовая роща, посаженная на берегу моря самим Петром I. Отчетом художника о летней работе явились на этот раз четыре пейзажных рисунка карандашом, выполненные в большом размере. «До сих пор еще никто не рисовал в Академии и никто не представлял на экзамен подобного рода рисунков, - пишет Шишкин в письме. - Эти рисунки так сделаны, что профессора удивились, пришли в восторг от них и назначили медаль, и чтобы выставить на выставку... Своих собратий озадачил, да главное, с этого времени Советом положили и обязали всех учеников пейзажистов, чтобы каждый представлял на экзамен в каждую треть года рисунки подобного рода»20.

Среди летних академических сезонов особую роль в творческом становлении Шишкина сыграли три сезона - с 1858 по I860 год, - которые он провел на острове Валааме. В ту пору Валаам становится притягательным местом для петербургских художников-пейзажистов, туда постоянно направляли учеников Академии. И для Шишкина суровая и величавая природа острова стала откровением. Строгий уклад монастыря, в котором жили ученики Академии, соответствовал натуре Шишкина, и здесь ему многое удалось сделать. «До того я свыкся с тишиной монастырской жизни и Валаамом вообще, что трудно отвыкнуть. Бог даст, на следующее лето туда опять», - писал он после первого этюдного сезона21. В декабре 1858 года он получил Большую серебряную медаль за представленные отчетные работы - три рисунка пером и восемь живописных этюдов. Один из этих этюдов - «Сосна на Валааме» - сохранился в собрании Пермской картинной галереи. Его этюды суховаты по живописи, еще условны по колориту, но точны в рисунке. «Там природа такая разнообразная, дикая и, следственно, трудная...» - отмечал Шишкин. Пристальное штудирование натуры дает ему уверенность в характеристике пейзажных форм. А виртуозно исполненные большие рисунки пером «произвели страшный фурор, некоторые приняли их за превосходную гравюру», - писал художник22. Этюды и рисунки, созданные на Валааме, Шишкин в 1859-1860 годах перевел в литографию в связи с предполагавшимся составлением альбома летних работ, который он задумал издать вместе с Джогиным и Гине.

По валаамским этюдам он начал писать картину «Ущелье на Валааме» и, испытывая неуверенность в ее живописном решении, делился своими сомнениями с А.Н. Мокрицким. Учитель отвечал ему: «Вы пишете, любезнейший Иван Иванович, о какой-то вещи, изготовляемой Вами на выставку, - я понял, что это должна быть картина масляными красками; Вы боитесь за нее? А я не боюсь, - кто так понимает рисунок и владеет им, тому стыдно бояться за краски...»23. В апреле 1859 года эта картина принесла Шишкину заслуженную Малую золотую медаль. Его очень тронула надпись, выбитая на этой медали, - она гласила: «Достойному».

Пейзаж. 1861 Холст, масло. 35 х 51 см

Государственный Кировский областной художественный музей имени В.М. и А.М. Васнецовых

Этюды, написанные на Валааме, Шишкин отправил на выставку в Московское училище живописи и ваяния. Они были проданы, что сделало жизнь художника более сносной в материальном отношении. Он позволил себе на скопленные деньги купить два офорта швейцарского художника А. Калама, романтической манерой которого вто время Шишкин восхищался.

Летом 1859 года на Валааме Шишкин работал над этюдами к программе - конкурсной картине, которую собирался представить на Большую золотую медаль, успешно завершив тем самым свое образование. Однако конкурс, который должен был состояться в марте 1860 года, был отложен на сентябрь. Это дало возможность Шишкину провести еще одно лето на Валааме в работе над программой и в результате представить на конкурс не одну, а две картины с одинаковым названием - «Вид на острове Валааме. Местность Кукко».

Одна из этих конкурсных картин находится ныне в собрании Государственного Русского музея, другая - в зарубежном частном собрании. В Государственном Русском музее находится и один из этюдов Шишкина к конкурсным произведениям - «Камни в лесу. Валаам», в котором художник прорабатывает фрагмент переднего плана, передавая и фактуру каменистой поверхности, и разнообразный характер близко взятого растительного покрова. Скалы Валаама стали зерном его конкурсных картин. Шишкин хорошо передает естественную взаимосвязь камня и растений, воспроизводит все пластическое разнообразие природных форм, которые за три года работы на острове стали для него знакомыми во всех деталях.

Значение Валаама в его творчестве было столь велико именно потому, что здесь натура оказалась воплощением романтической сути природы, к которой Шишкин был в этот период весьма чувствителен. На Валааме не нужно было ничего сочинять, достаточно запечатлеть его таким, какой он есть. По мере становления, романтизм в произведениях Шишкина уступает место вдумчиво-реалистической манере - и это начинается на Валааме.

Пришел сентябрь, и Шишкин выставил свои картины в залах Академии в числе претендентов на Большую золотую медаль. Наконец он мог сообщить родителям о получении последней и высшей награды Академии художеств. «Теперь ворота все открыты и я свободен», - пишет он24. В письмах Шишкину Мокрицкий в свойственной ему манере говорил о Большой золотой медали, что она «для художников есть золотой ключ к дверям земного рая». Но молодой художник, болезненно требовательный к себе, был неудовлетворен своими конкурсными работами и даже собирался написать и представить в Академию взамен них другую картину.

Большая золотая медаль давала художнику право на длительную заграничную пенсионерскую командировку. Однако отъезд за границу не слишком привлекал Шишкина, и он попытался заменить его путешествием в Крым или по России в качестве пенсионера Академии. В апреле 1861 года он подал прошение в Академию, предполагая отправиться на год с профессором А.П. Боголюбовым в поездку по Волге, Каме и Каспийскому морю. Но этот план не осуществился, и 25 мая 1861 года Шишкин уехал в Елабугу, где провел пять месяцев. Здесь он много писал, рисовал, и, судя по дневниковым записям его отца, создал около пятидесяти произведений. Среди них - «Шалаш» и «Мельница в поле». В этих работах Шишкин открывается по-новому, в них явно наметились уже поиски поэтического воплощения национального пейзажа.

В Петербург он возвратился в конце октября 1861 года. Настоятельные советы Мокрицкого, который считал полезной для него перемену натуры и говорил об окрыляющем воздействии Италии на северных художников, сыграли свою роль, и в апреле 1862 года Шишкин выезжает за пределы России.

Дубы. Эскиз для картины «Вид в окрестностях Дюссельдорфа». 1865

Дерево, масло. 41,5 х 34,5 см

Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

За границей

Его первые заграничные впечатления были еще неотчетливы, Шишкину мешало незнание языка, чуждыми представлялись и природа, и люди. Он посетил Берлин, Дрезден, Саксонскую Швейцарию, побывал в Праге, проехал по Богемии. С октября 1862 года художник поселился в Мюнхене. В его письмах из Германии нет воодушевления - в мюнхенской художественной среде не открылось ему ничего особенного. «По правде сказать, вся зима, которую я провел в Мюнхене, в этой фабрике картин, была для меня мученьем», - писал Шишкин, страдая от невозможности начать настоящую работу на натуре25. По его мнению, «немецкий пейзаж слишком непривлекателен и почти до омерзения расчищен», его раздражают «обстриженные и приглаженные деревья». «Для художника мало», - отмечает он26.

В то же время Шишкин посещает Новую пинакотеку, анализируя качество произведений мюнхенской школы. В картинах жанристов, по его мнению, отсутствует мысль, «сладкие сцены обыденной жизни» не удовлетворяют его. Он обобщает свое отношение к «заграничной» живописи, обозначая ее в целом как «легкую, вкусную и часто пустую и бессмысленную», и противопоставляет ее «старым, но хорошим художникам»27.

Он бывает в мастерских художников, занимается у разных мастеров - среди них в его отчете в Академию упомянуты анималисты и жанристы братья Б. и Ф. Адам, Ф. Фольц. Анималистика была в то время существенной частью пейзажных видов. Коровы и овцы изображались в сельском пейзаже как символ крестьянской жизни, они воспринимались как отзвук идиллии. Еще в Московском училище, уходя с друзьями на этюды за город, Шишкин писал животных с натуры. И в Мюнхене он начал с изучения животных. Занятия анималистикой отражали его напряженный поиск своего направления среди того, что предлагала современная немецкая живопись. В России этот жанр практически отсутствовал, и Шишкин мог посвятить себя его изучению, все остальные художественные явления он сравнивал с русским искусством, отдавая ему первенство, и потому не находил того, чему мог бы учиться за границей.