После захода солнца можно было разглядеть только черно-красные отблески, но мне хотелось отправиться спать и снова провести спокойную ночь, зная, что ни один всадник не достигнет моего укрытия до утра.
Вскоре после захода солнца я спустился с балкона башни.
Огонь почти угас. Я поел, решив оставить наблюдения на следующий день.
Следующее посещение балкона башни показало мне, что огонь разгорелся снова, это определенно означало, что люди направляются в мою сторону. К тому же мне не было неизвестно, сколько их. Немногим меньше часа мне понадобилось, чтобы приготовиться убраться из этого так понравившегося мне места. Я совершенно не знал, что сулит мне встреча с приближающимися людьми, к тому же была возможность того, что они окружат мое убежище раньше, чем я смогу их заметить.
В течение трех дней я наблюдал, как армия приближается все ближе и ближе, пока в просветах среди деревьев она не превратилась в полноводную широкую реку людских голов.
Окидывая ее взглядом от одного берега до другого, я заметил, поскольку был знаком с устройством подобных воинских колонн, что на одного солдата приходилось по меньшей мере пять сопровождающих.
Женщины, дети, слуги любого рода следовали за войском, готовые обслужить солдат. В основной массе это были люди, по той или иной причине вынужденные покинуть родину, и у них не было никакого будущего, кроме как следовать за армией и пытаться урвать куш от возможной военной добычи.
Среди военных было около сотни всадников, но основная масса шла пешком, одетая в разномастную униформу двадцати стран и княжеств. Различить, из каких именно и какие из них преобладали, было невозможно. Я подумал, что так же, должно быть, выглядело столпотворение.
На следующий день один из военачальников верхом приблизился к замку и остановился на полдороги, развернув боком своего скакуна. Доспехи и оружие выдавали на нем немецкого рыцаря, и я подумал, что имение, которое я занял, ему знакомо, и он решил заехать сюда навестить хозяев.
Как только я пришел к такому выводу, меня мгновенно покинула безмятежность, но оснований для беспокойства пока еще не было и я продолжил исследование замка.
Однако всадник не очень спешил заехать во двор, и его осторожное поведение возбудило во мне еще большее любопытство. Но как хорошо я не искал, все же не нашел ничего, что говорило бы о владельцах этого имения, ни единого намека на имя семьи, которая им владела. Дорогие многочисленные стенные драпировки из шелка и шерсти, настенные гобелены, столовое золото и серебро и застекленные витражи окон указывали на то, что владельцы были состоятельными.
Я не нашел ничего даже в фамильном склепе, где должны были быть погребены умершие обитатели замка.
Первое впечатление казалось мне правильным: дом, в котором я находился, был прибежищем богатого графа. Может быть, даже тайное убежище, где он не хотел быть узнанным. Поскольку обитатель скрывал свое подлинное имя, было вполне возможно, что он участвует в сражениях на стороне одного из противников, что объясняло причину пустоты замка. Подумалось также о легендарном Иоганне Фаусте и других волшебниках прошедших столетий.
По прошествии двух дней армия миновала замок, а я все еще оставался в одиночестве.
Я затосковал, когда прочитал все основное, что меня интересовало в библиотеке и соскучился по свежему мясу и хлебу так же, как и по обществу дружелюбно настроенной крестьянки, одной из тех, кого я видел в числе сопровождающих армию. И все же я оставался в замке до конца следующей недели, много времени проводя спящим, восстанавливая жизненные силы моего организма так же, как твердость духа и ясность мыслей.
Все, что могло ожидать меня в будущем — это длинное долгое путешествие по стране, набор рекрутов в готовый отряд и поиск нового господина, которому можно предложить ему услуги.
Я забросил всякие мысли о возвращении в собственный родовой замок, так как жизнь, которая велась там, меня совсем не устраивала. По отношению к собственному отцу я теперь испытывал только брезгливость и жалость. Хотя мысли о возвращении беспокоили меня, ведь отец мог лежать при смерти или уже умереть. Приходилось усмирять эти порывы мыслями, что я солдат-христианин, служащий своим убеждениям, а в конечном итоге — правому делу.
Однако в ночь перед запланированным отъездом я внезапно ощутил в замке движение, будто в нем появился кто-то живой.
После первоначального испуга, что это явился истинный хозяин замка — дворянин-инкогнито, я зажег лампу и обследовал его еще раз от подвала до чердака, но не нашел ничего особенного. В конце концов я решил, что на следующий день утром уберусь отсюда подобру-поздорову.
Как обычно перед заходом солнца я побывал на балконе и обозрел окрестности, спустился вниз и навестил своего коня в конюшне. Вид его был теперь несравнимо лучше, чем в недавнем прошлом. Я поднял решетку, открывавшую вход в конюшню и принялся упаковывать съестные припасы и другие вещи, когда услышал шум позади себя, что-то вроде хруста или шуршания.
Приблизившись к воротам, я был поражен открышимся мне зрелищем. В мою сторону медленно двигалась процессия. Сначала я подумал, что этот возвращается владелец замка и потом пришел к выводу, что если это и граф, то не мирской, а духовный.
Процессия выглядела, как монастырь на прогулке. Во главе ее двигались шесть вооруженных всадников, каждый из которых держал вертикально пику с насаженным сверху вымпелом: их лиц, спрятанных за черными шлемами, видно не было. За ними следовали сорок монахов в черных рясах — они тащили за собой на канатах карету, выполняя роль лошадей. Следующая дюжина монахов шагала следом за каретой, подгоняемая еще шестью всадниками, которые выглядели так же, как и первые.
Сделанная из дорогих сортов разукрашенного дерева и покрытая лаком карета поблескивала в последних лучах заходящего солнца. На ней не было никаких гербов, никаких крестов. Окна ее были занавешены.
Регалии всадников показались мне похожими на папские, и нужно было поторапливаться, чтобы не столкнуться с ними нос к носу.
Не теряя времени, я вскочил на коня и проскакал через ворота, развернув моего скакуна в обратном от процессии направлении. Я надеялся, что кроме той дюжины всадников у кареты, больше вокруг их людей не было, а монахи не представляли реальной опасности и не могли остановить меня. Разумеется, отсюда нельзя было уехать не обогнув процессию, но совершенно необязательно было делать вид, что я воспользовался гостеприимством этого пустого замка, чтобы не настроить монахов и воинов враждебно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
