Читаем без скачивания Выпуской бал, или "Вашу руку, мадемуазель!" (СИ) - Крыжановская Елена Владимировна "Зелена Крыж"

— Кто? — Гиацинт растерянно стрельнул глазами, не зная, куда спрятаться.

— Не прикидывайся, ты знаешь! Она!! — с удовольствием кровожадно протянул маэстро, впервые видя беспомощность ученика. Граф никогда так отчаянно не боролся с предательницей-улыбкой. Они часто не слушались хозяина, пробиваясь сквозь любую броню.

— Не говорите загадками, маэстро! Я никого там не различаю!

— Я ее сейчас позову, живо вспомнишь!

— Она не хо… — пытался заступиться Гиацинт.

— Так значит, всё-таки она! — поймал его за язык маэстро Ильвен и обернулся к центру зала: — Мадемуазель… как вас? Новенькая… да, Виолетта! — (он успел кивнуть жене за подсказку и снова устремил прицельный взор на претенденток). — Мадемуазель Виолетта, будьте любезны подойти к нам!

Названная претендентка встала со скамеечки, пересекла зал и остановилась в двух шагах от маэстро. Она шла легко, не опуская голову, но упорно смотрела слегка в сторону. Как будто ее глаза косят или разного цвета, и у хорошенькой девушки есть весомая причина их прятать. Многоножку это явно не смущало, значит, он видел Новенькую прежде и не заметил никакого изъяна. Как опытный моряк, проследив курс, куда претендентка особенно не желала бросить взгляд, Гиацинт убедился, что причина в нем. Скромница чувствует, что встретившись с ним глазами, невольно покраснеет или забудет движения, а ей не хочется терять лицо. Вне танца она двигалась легко и плавно, со скрытым достоинством, которое другим никак не удается имитировать, сколько ни старайся, а она этого в себе не замечает. Обычно эта сдержанность указывает на немалую внутреннюю силу. Ой-ой…

Ещё тогда, вторично взяв Виолетту за руку, граф отметил полное отсутствие украшений. Теперь убедился. Ни браслетика, ни колец, ни серег, даже уши не проколоты. Маленькое ушко, щеку и ленту длинных ореховых волос, спускающихся на плечо и шею, он видел перед собой дольше всего. Даже шпилька, удерживающая на затылке пряди, убранные с висков, оказалась "невидимкой", без украшений.

— Мадемуазель, очевидно, вы будете открывать бал Равноденствия в первой паре, и если всё пройдет отлично, то и остальные балы. Уверен, вы справитесь. Только старательно выполняйте мои указания и держитесь смелей. Сейчас встаньте в пару и пройдитесь в паване, всё равно начало не обойдется без этой показухи! Пройдёте всю дорожку от окна, потом граф встанет на колено, мадемуазель обойдет вокруг и вернитесь обычным венским вальсом. Эльбина, будь любезна, потише, как для камерной вечеринки… Форте дадим чуть позже.

Мадам за роялем кивнула и царственно расправила плечи, готовясь брать мощные аккорды. Гиацинт внешне спокойно, даже безразлично, дошел за новой партнершей почти до окна и развернулся. Он жалел девочку, прекрасно понимая, сколько завистливых глаз сейчас вонзили в них жала взглядов. Это как древний расстрел из луков. Каждая в отдельности стрела не смертельна, но крайне неприятна. А уж когда их десятки… А будут — сотни!

Извиняться, и уверять, что не выбирал ее, что совсем не хотел подставить, бессмысленно. Не поверит. Обещать, что сможет защитить от нападок соперниц, уговаривать не бояться — глупо. Панический страх парализует, она бы не смогла так свободно двигаться, значит, не настолько боится, чтобы не справиться. Приняла вызов — молодец. У него будет время присмотреться к этой чудачке.

Гиацинт молча поклонился. Не глядя на него, девушка вытянула вперед руку со свободно повисшей кистью, он взял ее запястье сверху двумя пальцами. Под рокочущий размеренный ритм придворного испанского "танца павлина" они делали по два шага, церемонно раскланивались на две стороны, приветствуя зрителей, снова шли, и, расцепившись, кланялись друг дружке, и снова шли, медленно продвигаясь вперед.

Машинально делая привычные повороты-приветствия-поклоны, для которых главное широкий полукруг рукой и держать спину, граф не позволял себе хмуриться, но злился оттого, что не может оглянуться и видеть, как двигается она. Он видел партнершу только половину того времени, что они шли рядом. За два метра от двери, он с облегчением опустился на одно колено, не отрывая глаз от Новенькой, которая обошла его кругом, делая на восемь шагов, четыре поклона. Даже снизу ему не удалось перехватить ее взгляд. Они снова встали напротив, обменялись поклоном и реверансом, повинуясь внезапно взвихрившейся мелодии, закружились, едва касаясь плеча, талии и ладони друг дружки, довальсировали обратно вдоль всего зала до начальной точки. Остановились ровно на три такта. Поклон — реверанс в ответ.

"Благодарю, мадемуазель," — "Взаимно, ваше сиятельство", — так это переводилось с танцевального. Теперь Гиацинт на нее тоже не смотрел. Не глядя, подал руку, угадал, что она принята, можно отвести этот "подарок" обратно маэстро Ильвену. Хореограф самодовольно потирал ладони.

— Отлично. Благодарю вас, мадемуазель! — сказал он вслух. — Сегодня все свободны, вас обоих жду завтра в три, будем ставить рисунок танца. А остальных надеюсь лицезреть в пятницу на последнем уроке! Не хмурьтесь напрасно, барышни, в пятницу все будете учить с графом основные фигуры! А уж потом найдутся партнеры и для вас! Работа предстоит серьезная, у нас меньше трех недель![4] — отпустив учениц, Многоножка восторженно обсуждал что-то с женой, до Гиацинта долетали отдельные обрывки: "…без репетиций такая синхронность, просто чудо!.." "…да-да, каждый год. Главное, как подать!"

— До завтра, мадемуазель, — граф не рискнул поцеловать ей руку вне танца, на глазах у всех. Бедняжке и так довольно жгучего внимания. Он даже не слышал, как она бесшумно ускользнула. Просто оглянулся и увидел, что Новенькая уже по другую сторону "дорожки", в кружке завистливо ахающих подружек. Половина девчонок сразу убежали, желая скорей сбросить танцевальные "доспехи". Несколько особенно расстроенных неудачей на "смотринах" издали бросали злобные взгляды на счастливицу. Она "оттаяла", улыбалась подружкам, возможно, даже отвечала на шутки, в общем гаме ее голос не слышен. Но ни разу Виолетта не глянула в ту сторону, где остался партнер.

И только зря бы смотрела, Гиацинт подошел к статной блондинке в малиновом трико, с высоким шиньоном из тугих локонов. Уперев одну руку в надменно изогнутый стан, она особенно пристально наблюдала за "малютками". Избранница маэстро Вудса оказалась на три года младше выпускников, а ее разъяренная соперница училась с Гиацинтом в одном классе и уже блистала на школьных балах.

Подойдя вплотную, граф непринужденно обнял ее за талию, когда красотка обернулась, глазами показал на Новенькую.

— Кто она, Мирабель[5]?

— Ты давно пощечин не получал? — оскалилась в ехидной улыбке отставная партнерша по танцам, картинно занеся руку. — Радуйся, я хотя бы предупредила, другая просто ударит!

Он снисходительно засмеялся, чуть крепче сжав ее талию.

— Не будь злюкой, скажи. Или мне у Эфы спросить?

— Не посмеешь! — вспыхнула Мирабель. Красотка и так пылала без помощи румян, а теперь потемнела, как грозовая туча. — Эфа тебя на части разорвет!

— Не думаю. Очковая змея такая сплетница, что ради удовольствия поделиться секретами других, простит мне всё и даже больше. Рискну… Приятно было поболтать! — он сделал вид, что хочет поцеловать алую щечку, но быстро отпустил талию Мирабель и собирался уйти. Она поймала графа за руку и дернула обратно. Он обнял ее уже за плечи, готовясь слушать.

— Это дочка маркизы Одората, — многозначительно и одновременно мстительно поведала Мирабель. Видно, ревнивица не могла позволить, чтоб эту новость ветреному танцору сообщил кто-то другой. Она хотела видеть реакцию. Граф высоко изогнул бровь, показывая, что впечатлен.

— Ого! Никогда бы не поверил. Такая "мышка"!