8 августа 1918
БАШМАЧОК
Ты его потеряла в траве замирающей,В мягком сумраке пряных волн.Этот вечер был вздохов любви умоляющейи любви отвечающей полн.
Отклонившись с улыбкой от ласок непрошенных,от моих непонятных слов,ты метнулась, ты скрылась в тумане нескошенныхголубых и мокрых лугов.
Я бежал за тобою сквозь дымку закатную,но догнать я скоро не мог…Ты вздыхала, раздвинув траву ароматную:“Потеряла я башмачок!”
Наклонились мы рядом. Твой локон взволнованныйчуть коснулся щеки моей;ничего не нашли мы во мгле заколдованнойшелестящих, скользких зыбей.
И, счастливый, безмолвный, до садика дачногоя тебя донес на руках,и твой голос звенел чище неба прозрачногои на сонных таял цветах.
Как теперь далеко это счастье душистое!Одинокий, в чужой стране,вспоминаю я часто минувшее чистое,а недавно приснилось мне,
что, бродя по лугам несравненного севера,башмачок отыскал я твой —свежей ночью, в траве, средь туманного клевера,и в нем плакал эльф голубой…
20 ноября 1918
“Сторожевые кипарисы…”
Сторожевые кипарисыблагоуханной веют мглой,и озарен Ай-Петри лысыймагометанскою луной.И чья-то тень из-за оградыупорно смотрит на меня,и обезумели цикады,в листве невидимо звеня.И непонятных, пряных песенгрудь упоительно полна,и полусумрак так чудесен,и так загадочна луна!И там — глаза Шехерезадыв мой звездный и звенящий садиз-за белеющей ограды,продолговатые, глядят.
25 ноября 1918
“Ты многого, слишком многого хочешь…”
Ты многого, слишком многого хочешь! Тоскливо и жадно любя,напрасно ты грезам победу пророчишь, когда он глядит на тебя.
Поверь мне: он женщину любит не боле, чем любят поэты весну…Он молит, он манит, а сердце — на воле и ценит лишь волю одну!
И зори, и звезды, и радуги мая — соперницы будут твои,и в ночь упоенья, тебя обнимая, он вспомнит о первой любви.
Пусть эта любовь мимолетно-случайно коснулась и канула… Пусть!В глазах у него замечтается тайна, тебе непонятная грусть…
Тогда ты почувствуешь холод разлуки. Что ж делать! Целуй и молчи,сияй безмятежно, и в райские звуки твои превратит он лучи!
Но ты… ты ведь любишь властительно-душно, потребуешь жертв от него,а он лишь вздохнет, отойдет равнодушно — и больше не даст — ничего…
26 ноября 1918
“Феина дочь утонула в росинке…”
Феина дочь утонула в росинке,ночью, играя с влюбленным жучком.Поздно спасли… На сквозной паутинкетихо лежит. Голубым лепесткомбожьи коровки ей ноги покрыли,пять светляков засияли кругом,ладаном синим ей звезды кадили,плакала мать, заслонившись крылом.А на заре пробудилась поляна:бабочка скорбную весть разнесла…Что ей — до смерти? Бела и румяна,пляшет в луче и совсем весела.Все оживляются… “Верьте не верьте, —шепчут друзьям два нескромных цветка, —феина дочь на мгновенье до смертиздесь, при луне, целовала жучка!”Мимо идет муравей деловитый.Мошки не поняли, думают — бал.Глупый кузнечик, под лютиком скрытый,звонко твердит: так и знал, так и знал…Каждый спешит, кто — беспечно, кто мрачно.Два паука, всех пугая, бегут.Феина дочь холодна и прозрачна,и на челе чуть горит изумруд.Как хороша! Этот тоненький локон,плечики эти — кто б мог описать?Чуткий червяк, уж закутанный в кокон,просто не вытерпел, вылез опять.Смотрят, толкаются… Бледная феяплачет, склонившись на венчик цветка.День разгорается, ясно алея…Вдруг спохватились: “Не видно жучка!”Феина дочь утонула в росинке,и на заре, незаметен и тих,красному блику на мокрой былинкемолится маленький черных жених…
1 декабря 1918
“Ты на небе облачко нежное…”
Ты на небе облачко нежное,ты пена прозрачная нá море,ты тень от мимозы на мраморе,ты эхо души неизбежное…И песня звенит безначальная.Зову ли тебя — откликаешься,ищу ли — молчишь и скрываешься,найду ли? Не знаю, о Дальняя.
Ты сон навеваешь таинственный.Взволнован я ночью туманною,живу я мечтой несказанною,дышу я любовью единственной.И счастье мне грезится дальнее,и снится мне встреча блаженная,и песня звенит вдохновенная,свиваясь в кольцо обручальное.
10 ноября 1918
Крым
НА КАЧЕЛЯХ
В листву узорчатую зыбкоплеснула тонкая доска,лазури брызнула улыбка,и заблистали небеса.
И на мгновенье, над ветвями,я замер в пламени весны,держась простертыми рукамиза две звенящие струны.
Но ослепительно метнуласьликующая синева,доска стремительно качнулась,и снизу хлынула листва.
И лиловеющая зеленьвновь заслонила небосвод,и очарованно-бесцелендугообразный стал полет.
Так реял я, то опускаясь,мелькая тенью по листам,то на мгновенье приближаяськ недостижимым облакам.
15 декабря 1918
НОВЫЙ ГОД
“Скорей, — мы говорим, — скорей!”И звонко в тишине холоднойзахлопнулись поочереднодвенадцать маленьких дверей…И удалившихся не жаль нам:да позабудутся они!Прошли те медленные днив однообразии печальном.А те, другие, что вошлив полуоткрывшиеся двери,те не печали, не потери,а только радость принесли.Но светлые дары до срокаони, туманные, таят,столпились и во мгле стоят,нам улыбаясь издалёка…
1 января 1919
Ю. Р
Как ты, я с отроческих днейвлюблен в веселую опасность…Друг милый, родственную ясностья узнаю в душе твоей.
Мы беззаботно сердцем юны…(Пусть муза хмурится моя!)На хрупкой арфе бытияперебираем те же струны
и в соловьином забытьипоем, беспечно принимаяот неба жизненного маягрозу и радугу любви.
Нам до грядущего нет дела,и прошлое не мучит нас.Дверь черную в последний часмы распахнем легко и смело.
Я верю сказкам вековыми откровеньям простодушным:мы встретимся в краю воздушноми шуткой звезды рассмешим.
Январь 1919
УТРО
Как светлозарно день взошел!Ну, не улыбка ли Господня?Вот лапки согнутые поднялнежно-зеленый богомол.
Ведь небеса и для него…Гляжу я, кроткий и счастливый…Над нами — солнечное диво,одно и то же Божество!
1 февраля 1919
“На ярком облаке покоясь…”
На ярком облаке покоясь,ты проплываешь надо мной.Под липами, в траве сыройЯ отыскал твой узкий пояс.Он ослепляет серебром…Я удаляюсь… В песне четкойя расскажу дриаде кроткойоб одиночестве моем…Под липами — ручей певучий,темнеют быстрые струи…Подкидывают соловьицветные шарики созвучий…Вот и янтарная луна.В луче вечернем, чародейном,ты дуновеньем легковейнымна небеса унесена…
СКИФ
