что я ищу, твоя смерть будет быстрой, как дыхание дракона. Если же предпочтешь скрыть тайну, боюсь, я не смогу предотвратить воплощение в жизнь худших из твоих кошмаров, и ты познаешь истинную боль тех, кто живет в подземном мире.
– Я не знаю, о чем вы говорите… – Археолог придерживал сломанную руку. Боль была ужасной, и положение, в котором рука оказалась после падения, только усугубляло ее, но он не мог нарушить обещание. Нужно быть сильным.
– Цветы Персефоны! – крикнула тень. Это был не просто крик, это была сила неизмеримой мощи, которая отражалась от каждого атома вокруг них, раскалывая землю, выплевывая куски асфальта в воздух. Болезненный вопль пронзил туман, осветив их силуэты.
Это все нереально. Никто и ничто не может управлять силами природы. Никто… и ничто. Он почувствовал головокружение, тошнота подступила к горлу. Боль стала невыносимой…
– Я… не… знаю, о… о чем вы… говорите, – настаивал Андрес, из последних сил пытаясь добраться до ближайшего дерева. Он прислонился спиной к твердому стволу и, собрав все силы, подталкивая себя пятками, сумел с пронзительным воплем подняться на ноги. Несколько секунд он пошатывался, но, в конце концов, обрел равновесие. Сломанная рука повисла, причиняя неимоверную боль. Тем не менее он сохранил самообладание и смог посмотреть в лицо обидчика, которое по-прежнему было закрыто капюшоном.
Резким жестом фигура протянула к нему массивную руку, остановив ее в нескольких сантиметрах от носа, а затем с нарочитой медлительностью коснулась его. Андрес почувствовал, словно невидимый стальной коготь раздавил его мозг, все серое вещество превратилось в студенистую массу. Струйки крови стекали с носа на подбородок.
– Неважно, – сказал пронзительный голос, с отвращением опуская руку. – Это лишь немного замедляет мой путь к цели. Я бы даже не назвал это препятствием. У тебя есть мужество. Ты храбрый. Больше, чем я думал, больше, чем все твои друзья. Но твоя храбрость – мираж, который исчезнет, как только ты умрешь. Я не остановлюсь, пока не получу то, что принадлежит мне. Чего бы мне это ни стоило.
На короткий миг облака закрыли луну. Когда серебряный диск появился вновь, растворив мрак, тени в капюшоне уже не было.
Андреса начала бить дрожь. Он вдруг захохотал посреди лондонской ночи. Это был истерический смех, смех умирающего человека, который смолк, как только голос нападавшего зазвучал снова, на этот раз отражаясь от каждого атома вокруг него, эхом отдаваясь в нем самом.
– Пришло время искупить вину.
Этим словам вторило беспощадное эхо.
Липкий туман снова закружился у его ног, белесые пряди поползли в сторону Трафальгарской площади, к которой измученный археолог шел неуверенными шагами с твердой решимостью спасти свою жизнь. Опустошенный, он вскоре обнаружил, что площадь превратилась в своего рода архитектурное кладбище, где густой туман завладел каждым, даже самым маленьким и укромным уголком, придав ему вид кошмарного сновидения.
Услышав чудовищный рев, который разорвал туман с силой жезла Моисея перед Красным морем, доктор Андрес Коста понял, что его время вышло.
От страха нет лекарства. А если бы и было, то его не хватило бы, чтобы паника, блуждавшая по венам Андреса Косты и уничтожавшая его рассудок, исчезла.
Держась за руку, которая адски болела, Андрес размышлял о том, каким может быть его следующий шаг. Напавший на него зловещий человек исчез, туман окутал Трафальгарскую площадь, пополз к Чаринг-Кросс, и появилось оранжевое свечение.
Как могло случиться, что в этот час здесь никого не было? Это сон? Его накачали каким-то галлюциногенным препаратом? Что, черт возьми, происходит?!
Он протер глаза, океан тумана исчез, унося в своих волнах источник оранжевого свечения. Это ведь невозможно?
Dracoprileo chimaera.
Именно под таким именем это существо записано в каталоге Лондонского криптозоологического общества.
Леденящее душу существо остановилось возле фонтана сэра Эдвина Лютенса[11], из которого вытекала струйка воды. Глаза свирепого льва встретились с его глазами. Лев на Трафальгарской площади? Он счел это иронией. Нет, это был не лев, по крайней мере, не такой, какие изображены на огромных бронзовых скульптурах, охраняющих основание колонны Нельсона. Под пристальным взглядом лорда-адмирала, расположившегося на возвышенности, недалеко от одинокого портика Национальной галереи, Андрес Коста молился Богу – чего он никогда не делал раньше, – чтобы его безумие было лишь предвестником быстрой смерти.
Вдалеке завыла и тут же утихла пожарная сирена, поглощенная ночной темнотой. Почему никто не пришел на помощь? Археолог вздохнул, смирившись, и замотал головой. Никто бы и не пришел. В то утро он совершил ошибку. Теперь он уверен в этом. Он подверг опасности людей, которых любил больше всего на свете, и, к сожалению, у него не будет возможности загладить свою вину.
Нет, конечно, это не лев, как бы ему этого ни хотелось. Dracoprileo chimaera – существо из древних мифов, сказочное животное, которое, как говорят, обитало в Ликийских холмах юго-западной Турции и которое – о ужас! – обдавало его своим палящим дыханием.
Голова, несомненно, льва, очень большого льва, а из длинной золотой гривы поднимались два костяных витых рога, устремленных к луне, придавая существу демонический вид. Его тело непостижимым образом отрицало все известные законы природы. Похоже на чудовищную козу с белоснежной шерстью. На всех конечностях были острые когти, поблескивающие сталью в свете уличных фонарей. И это еще не самое худшее, потому что из позвоночника монстра поднимался с яростным свистом покрытый чешуей кнут. На его конце находилась голова змеи, из острых клыков которой вытекал яд.
Dracoprileo chimaera, или Химера, как ее называли в древности.
Глаза льва, черные и блестящие, как обсидиан, казалось, были прикованы к глазам Андреса, который, в лихорадке от невыносимой боли в руке, не мог осознать реальность чудовища.
Он понял, что зрение его не обманывает, когда лев разинул пасть и изверг огненную жидкость, которая хлынула ему под ноги, вызвав мириады искр. Невообразимое превратилось в опасную реальность. Отчаянно уклоняясь, Андрес Коста изо всех сил побежал к единственному месту, которое могло дать ему укрытие: крыльцу с мраморными колоннами у входа в Национальную галерею.
Разрывая тишину ночи жутким ревом, зверь за его спиной изрыгнул новую огненную струю, окрасившую туман и фасады близлежащих зданий красноватыми отблесками. Пламя лизало пятки жертвы. Отталкиваясь задними конечностями, Химера стремительно бросилась к лестнице, по которой неуклюже пытался взобраться охваченный ужасом Андрес.
– Боже, этого не может быть! – хрипя, повторял он про себя, его легкие не могли втянуть ни глотка воздуха, он задыхался, сердце бешено колотилось в груди. И все же он удивлялся тому, что в такой критической ситуации его мозг работал на максимальной
