Читаем без скачивания Тайный брак императора - Морис Палеолог

Теофиль Готье набрасывает и портрет императора: «Александр II был одет в этот вечер в изящный военный костюм, выгодно выделявший его высокую, стройную и гибкую фигуру. Он был одет в белую куртку, украшенную золотыми позументами и спускавшуюся до бедер. Воротник и рукава были оторочены мехом голубого сибирского песца. Светло-голубые брюки в обтяжку, узкие сапоги четко обрисовывали ноги. Волосы государя были коротко острижены и хорошо обрамляли высокий и красивый лоб. Черты лица изумительно правильны и кажутся высеченными художником. Голубые глаза особенно выделяются благодаря коричневому тону лица, обветренного во время долгих путешествий. Очертания рта так тонки и определенны, что напоминают греческую скульптуру. Выражение лица, величественно-спокойное и мягкое, время от времени украшается милостивой улыбкой».

Могла ли княжна Долгорукая не быть покоренной этим величественным монархом, склонившимся перед ней?

И, тем не менее, когда она согласилась прийти в Бабигон, ею руководили не тщеславные мечты, не пылкость воображения, но лишь голос ее сердца. Она отдалась не царю, но человеку.

И ее инстинкт не обманул ее. Александр Николаевич, как человек, в своей личной жизни обладал редкими достоинствами. Он отличался благородством, великодушием, спокойным мужеством, самообладанием, изяществом, тонкостью ума, изысканностью вкуса – он был джентльменом до мозга костей. И кроме всего этого, он был прекрасным собеседником и рассказчиком, полным юмора и веселья.

Можно ли удивляться, что Екатерина Михайловна боготворила его?

Но чем объясняется столь внезапное, страстное и постоянное чувство Александра II к 17-летней девушке? Чем вызвана его клятва: «Увы, сегодня я еще не свободен, но при первой возможности я женюсь на тебе, ибо отныне и навеки я считаю тебя своей женой перед Богом…»?

В жизни Александра женщины всегда играли большую роль.

Уже в 20 лет он пережил первое глубокое чувство.

В 1837 году по желанию Николая I он предпринял путешествие по Европе с образовательной целью. Он объехал Швецию, Австрию, Италию и подолгу задерживался в Берлине, Веймаре, Мюнхене, Вене, Турине, Флоренции, Риме и Неаполе. Из Неаполя через Швейцарию и Прирейнскую область он направился к своим родным в Штутгарт и Карлсруэ. Желая поскорее вернуться на родину, он захотел ускорить свою поездку в Лондон, последний этап его заграничного путешествия – и для этого решил сократить свой маршрут, вычеркнув из него мелкие столицы Германских союзных государств, как Дармштадт, Мекленбург, Брауншвейг и т. д. Престарелый великий герцог Гессенский Людовик II настоял, однако, чтобы Александр посетил его двор хотя бы на несколько часов. Молодой цесаревич вынужден был принять это предложение и нехотя прибыл в Дармштадт 12-го марта 1837 года.

Это посещение сыграло большую роль в жизни Александра II. У Людовика II было четверо детей – три сына и одна дочь, которая была младшей в семье – в это время ей едва исполнилось 15 лет. Александр Николаевич страстно в нее влюбился.

В тот же вечер он сказал своим адъютантам – Орлову и Каверину: «Вот о ком я мечтал всю жизнь. Я женюсь только на ней». И он немедленно написал своим родителям, умоляя их разрешить ему просить руки принцессы.

Его ждали в это время в Лондоне, и он вынужден был прервать свое пребывание в Дармштадте. Но вскоре вновь туда вернулся.

Ответ родителей был малоободрительным. Ему было приказано как можно скорее вернуться в Россию; что же касается его брака, то этот вопрос нужно обсудить и во всяком случае отложить.

Тогда Александр решительно заявил Орлову и Каверину, что он скорей откажется от трона, чем от брака с принцессой Марией.

Вернувшись в Петербург, он подтвердил своим родителям непреклонность своего решения.

Но суровый самодержец Николай I и его горделивая супруга были неумолимы. А так как отказ лишь возбуждал любовь цесаревича, то они не скрыли от него причину своего упорства.

Великий герцог Людовик II женился в 1804 году на принцессе Вильгельмине Баденской, которой было тогда 16 лет. От их брака родилось два сына – Людовик в 1806 году и Карл в 1809 году. Вскоре вслед за этим семейные нелады повлекли за собой полное отчуждение супругов, что ни для кого не оставалось тайной. Великая герцогиня Вильгельмина вела самостоятельный образ жизни, и в Дармштадте открыто говорили о ее многочисленных сердечных увлечениях.

Весной 1823 года маленький Дармштадтский двор был взволнован известием о беременности великой герцогини. 15 июля того же года она родила третьего сына, принца Александра, который впоследствии стал родоначальником рода Баттенбергов. Охраняя честь своей короны и семьи, Людовик II признал ребенка своим сыном. Но все знали имя подлинного отца, хотя и не решались открыто его называть, столь низок был он по своему положению. На следующий год, 8-го августа 1824 года, великая герцогиня произвела на свет другого ребенка от того же отца – принцессу Марию.

Раскрытие этой тайны, о которой говорили при всех немецких дворах, не поколебало ни чувств, ни решения цесаревича: «Что с того, – говорил он, – я люблю принцессу Марию, я женюсь на ней и скорее откажусь от трона, чем от нее».

Император Николай уступил. 16-го апреля 1841 г. в Зимнем дворце состоялось бракосочетание цесаревича Александра с принцессой Марией Гессенской. Несмотря на тайну, связанную с ее рождением, молодая царевна была приветливо встречена своей новой семьей и будущими подданными. По общему мнению она была признана красавицей и прекрасно воспитанной. Несмотря на свою молодость, она проявляла всю серьезность своего характера; всей душой отдалась она делам благотворительности и восхищала Святейший Синод своим благочестием. При дворе ее упрекали лишь в суровости, замкнутости и в любви к этикету. Ее супруг осыпал ее знаками внимания и нежности.

При вступлении на престол (19 февраля / 3 марта 1855 года) у них было шестеро детей. Но частая беременность (после вступления на престол императрица родила еще двух детей) подорвала ее здоровье. К тому же от природы она была не особенно сильной и с трудом переносила суровый петербургский климат.

Вынужденная по указанию врачей вести все более замкнутый образ жизни, она вскоре заметила, что император охладел к ней. Гордая, она молча страдала, продолжая, несмотря на переживаемое ею испытание, сохранять чувство благодарности к человеку, подарившему ей свою первую любовь и сделавшему из нее, незначительной принцессы, императрицу-повелительницу всея Руси.

А в это время у Александра II роман сменялся романом и увлечение увлечением.

Одно время казалось даже, что он захвачен серьезным чувством. Он увлекся молодой двадцатилетней девушкой, столь же замечательной своим умом, как и красотой, княжной Александрой Сергеевной Долгорукой – отдаленной родственницей Екатерины Михайловны. Как говорят, она послужила для Тургенева прототипом героини «Дыма». В 60-х годах, в эпоху великих реформ, она играла большую роль. Ясность ее ума и твердость характера часто заставляли Александра II настойчиво следовать по избранному им пути решительных преобразований. Ее называли: «Lа grаndе Маdеmoiselle».

Внезапно, по неизвестной причине, эта связь оборвалась. Александра Сергеевна вышла замуж за старого генерала Альбединского, которого царь поспешил назначить Варшавским губернатором.

За этим увлечением следовали другие, быстро сменяя одно другое.

Избалованный быстрыми и легкими успехами, Александр Николаевич был изумлен сопротивлением Екатерины Михайловны. Он не мог понять, как могла избегать его, царя-самодержца всея Руси, семнадцатилетняя девчонка. Как могла она оставаться непреклонной, несмотря на все его настояния. С непокорной он впервые встречался на своем жизненном пути, и это раззадоривало его.

Но, наконец, она сжалилась над ним и пришла в Бабигон.

И тогда он испытал несказанное блаженство быть любимым не как царь, но как человек, быть любимым очаровательным и ласковым созданием, отдавшим ему свою душу и тело.

После нескольких месяцев блаженства ее отняли у царя: она уехала в Неаполь. Но он продолжал ее любить и ежедневно писал ей. Он, конечно, мог заставить ее вернуться и преодолеть сопротивление. Граф Шувалов и его агенты из Третьего отделения справлялись и с более трудными поручениями, остававшимися для всех тайной.

В это время за пределами России совершались важные события. Австрия потерпела поражение при Садовой. Германский союз перестраивался под владычеством Пруссии. Положение Люксембурга таило близкое столкновение Франции и Германии. Восстание на Крите вновь ставило в порядок дня Восточный вопрос. Но и монархи – люди. Не всегда они носят короны на своих головах, не всегда «мысли об их подданных и о собственной славе» (слова Боссюэ) стоят в центре их внимания.

И теперь, несмотря на воинственный шум оружия, наполнявший тогда Европу, несмотря на тяжелые государственные заботы, в душе Александра II естественно росло и крепло чувство любви. Раздуваемое разлукой, воспоминаниями и мечтами, это чувство обращалось в лихорадочную страсть – исключительную, настойчивую, становилось неизлечимой болезнью, тем более страшною, что оно переживалось уже немолодым человеком. Великий мастер латинской элегии Проперций в классических словах сказал: