Стефано выругался.
А Эва едва не лопнула от злости. Вовсе отец не такой! Да, он бы рассердился. Безусловно. Но… но убивать не стал бы! Он глубоко порядочный человек, а не как эти! Честный и очень-очень добрый.
А что некромант, так ведь… у всех бывают недостатки.
– Избавляйся, – жестко добавил человек, имени которого Эва так и не услышала. – Сейчас, пока ее не хватились. Пока искать не начали. Избавляйся и беги.
Стало страшно.
По-настоящему.
И Эва заплакала. Оказывается, души тоже умеют плакать.
– И это… не тяни.
– В городе, – решился тот, кого она знала под именем Стефано. – Ты прав, но… в общем, деньги нужны.
– Смотри сам.
– А ты…
– Я с этим делом завязал. Так что ни тебя, ни этой вот твоей… невесты я видеть не видывал, знать не знаю. Понятно? И завтра тут меня не будет. Вообще не будет… а ты все же поаккуратнее. Слышишь?
Стефано кивнул.
Нет. Надо забыть это имя. Надо… надо что-то делать! Что-то такое, чтобы… чтобы спастись! О боги, какой наивной она была! Какой глупой! А ведь предупреждали! И нянюшка, и маменька, и нанятая ею гувернантка! Компаньонка, уж на что стара и ничего в жизни не понимает, но и та множество историй знала о неосторожных девушках, которые сбегали из дому. И жизнь свою разрушали.
И морально падали.
Правда, тут Эва так не понимала, куда именно они падали и почему. Но теперь, кажется, ей предоставится случай узнать все самой.
Она не хочет!
Она… она должна бежать! Но как сбежать, когда ее душа привязана к телу, а тело… тело спит. В ящике. Укрытое под двойным дном, засыпанное соломой.
Недоступное для поиска.
И… и искать-то не сразу начнут.
– Помогите! – Ее крик растворился в тишине. – Кто-нибудь… пожалуйста! Помогите!
Мир не услышал.
Глава 3, где случаются новые знакомства и встречи
– Дорогой, о чем ты только думал! – Нервный голос свекрови доносился из-за двери, благо притворили ее неплотно, а потому я получила чудесную возможность слышать каждое слово.
Нет, если бы я осталась в гостиной…
С чаем.
С дорогой сестрицей Чарльза, что по-прежнему притворялась болезной, но эта болезность не мешала ей сверлить меня ненавидящим взглядом.
Чай остался на столике, родственницу я перепоручила сунувшейся было служанке – мол, не видите, бедняге дурно, надо поскорее ее упокоить, в смысле окружить покоем и заботой. И когда «молодую хозяйку» уволокли, я в коридор и выглянула. Ну а дальше просто.
Иди на крик, и не ошибешься.
Хорошо, что матушка в гостиницу отправилась. Чарли предлагал ей тут погостить, но вот как чуяла, что это он зря. Гостям здесь не обрадовались.
Особенно одной.
И Эдди с матушкой ушел. Правильно. У меня-то муж имеется, который должен обо мне заботу проявлять, а матушка одна. Вот только сейчас мне отчаянно хотелось оказаться там, в этой пока неизвестной гостинице.
А лучше дома.
Пускай тот и старый, и в ремонте нуждается, скрипит и вздыхает, но там… там я своя. А тут? Я пощупала рукав платья. Жесткий. И… и выглядит оно так, что даже служанки смотрят с жалостью.
И брезгливостью.
– У тебя были такие перспективы! – Голос звенел, вызывая глухое раздражение.
Перспективы у него, стало быть.
А я ведь… я ведь говорила! И про перспективы тоже.
– Его императорское величество весьма благосклонно отнесся к моим предложениям…
– Мне жаль, – сухо ответил Чарльз.
– Жаль… Боже! Кто еще об этом знает? И знают ли… возможно, получится решить вопрос. Если вы не венчались в храме, то брак можно будет признать недействительным на основании…
Сердце болезненно сжалось.
– Нет.
– Чарли!
– Мама, пожалуйста, послушай меня. Я понимаю, что тебе кажется, будто ты лучше знаешь, как мне жить. И что делать. И на ком жениться. Но это не так. Я уже не мальчик.
– Чарли… – Теперь я едва расслышала.
– Я сделал свой выбор.
Сердце вновь застучало. И радостно так.
– Милисента – удивительная женщина. Я таких не встречал.
Еще более радостно.
– Она умная. Открытая. Честная.
– Боги… ты все-таки влюбился!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Это плохо?
– Нет, нет, но… любовь мешает мыслить здраво. Кроме того, дорогой, она проходит. Сегодня ты восхищен настолько, что в упор не видишь недостатков. А завтра? Что будет завтра?
– Мы уедем.
– Что?! – А теперь я поняла, что уехать будет не так и просто. – К-куда?
– В Город Мастеров.
– Куда?! – с еще большим изумлением повторила маменька Чарльза. – Какой такой город?
Мне показалось, что она едва сдерживается, чтобы не добавить пару слов покрепче.
– Знаешь, почему-то я думаю, что тебе бы там понравилось.
Вот в этом я сильно усомнилась.
– Интересное место. Очень. И с перспективами. Тебе ведь нужны перспективы?
– Тебе тут перспектив мало?!
– Мама!
– Чарли! Просто выслушай… ты уехал, никому ничего не сказав! А теперь вернулся.
– Извини.
– Нет, я не то хотела сказать. Я очень рада… просто безумно рада, что ты вернулся. Я так боялась, так волновалась! Едва не слегла…
И снова я не поверила. Пусть маменька Чарли выглядит хрупкой, как и подобает истинной леди с Востока, но стальная струна тоже тонкой кажется. А поди-ка разорви.
– Сначала один ребенок, потом второй… – Теперь ее голос сделался плаксивым. А в коридоре показался мрачный человек в ливрее. Он выразительно нахмурился, явно намекая, что благовоспитанные леди не подслушивают.
Так то леди.
И я показала человеку кулак. А потом, для надежности, и револьвер, который взяла с собой. Тот и убрался. Понимающий.
– И когда я получила письмо… а потом меня пригласил его императорское величество… – Это было сказано с придыханием. – И сообщил, что ты возвращаешься. И не просто… тебя представят к ордену. Или к медали? Я так и не поняла толком, но совершенно точно наградят! Ты можешь войти в Совет, особенно теперь, когда мой отец… скоропостижно скончался.
Ага. Скоропостижней некуда.
Помню.
– Там какие-то еще проблемы возникли… Император намекнул, что, если ты заявишь права на наследство, он поддержит.
– Нет.
– Чарльз! Ты стал таким… непримиримым.
И это не похвала. Ну, если тону верить.
– Мама, ничего хорошего там не будет. Если я впрягусь в дележку наследства, я в ней погрязну. Да и тебе мало, что ли?
– Я думаю о будущем!
– Я тоже. И поверь, будущее без этих дрязг видится мне куда более радужным.
– Но все-таки… твоя жена… она… как бы это сказать…
Прямо.
Не нравлюсь.
Категорически. И… и не понравлюсь.
– Несколько отличается… от прочих девушек. Я не сомневаюсь, что она… весьма достойная особа.
У меня челюсти свело от нехороших предчувствий. Гадости говорить будут. Такие вот… гадостные, но щедро приправленные вроде бы как заботой.
– Но в обществе ей будет сложно.
– Понимаю. И надеюсь, что ты поможешь Милисенте.
– Несомненно.
Ага… обещала лиса за курятником приглядывать.
– И все же… Возможно, стоит поискать варианты.
– Нет, мама. – Я даже представила, как Чарли головой качает. Устало. И упрямо. – Никаких вариантов. Даже если бы мне в голову подобная мысль взбрела, то… не выйдет. Этот брак заключен не на словах.
Я вспомнила Силу. И храм. И… все сразу.
– Ты… ты решился на обряд?!
– Скорее уж, так получилось.
– Чарли, ты же понимаешь… Боже, как я устала… это не отменить! Хотя, конечно, не обязательно ставить в известность общество. Просто не поймут. Да, совершенно не обязательно. У нас есть поместье за городом. И твоей сестре в ее положении полезен свежий воздух. А твоя супруга получит время… привыкнуть. Я найму учителей.
– Неплохо бы. Я уже отписал Фарману.
– Фарману?!
– Он отличный маг.
– Да, знаю, но… зачем?
– Милисенте нужно работать над контролем. Да и в принципе не мешало бы внимание уделить. У нее очень яркий Дар.
