Ричард повернулся к Пику:
— Наверное, я должен разделить с вами разницу.
— Ни в коем случае, — сказал Пик. — Это была моя идея.
— Очень любезно с вашей стороны, Хьюго, — сказал Ричард.
— Не стоит. И кстати, если это не будет звучать слишком предосудительно, я предпочитаю, чтобы меня не называли по имени, даже если дело касается моей жены. Если мне не совсем наплевать на человека, то мне хотелось бы, чтобы меня называли мистер Пик. Или просто Пик. Договорились?
Ричард заметил, что Марго отвернулась к морю, притворившись, что следит за чайками, летавшими в отдалении.
— Конечно, — кивнул Ричард.
— Я принесу кофе, — сказал Джонс, исчезая в каюте. Пик завопил ему вслед:
— Давай отчаливать!
Море было спокойным, пока они не добрались до Атлантики. Вода здесь была сине-зеленая, и глубокий пурпурный цвет карибской воды оттенял ее, вторгаясь в великий океан длинными бордовыми когтями, словно Карибы хотели притянуть Атлантику к себе. Но Атлантика была слишком могуча и не поддавалась.
Маленькое рыбацкое судно, пыхтя, выбралось из Карибского залива в изменчивые воды Атлантики и поплыло над ее глубинами, и небо над ним было синим с облаками, белыми, словно белье Святой Девы.
Судно поднималось вверх и опускалось вниз, между мокрыми океанскими долинами, взбиралось на пригорки и вновь спускалось. Холодные брызги океана сеялись на палубу, и дизельный двигатель пыхтел, выдувая свой выхлоп прямо на Ричарда, сидевшего на багажном ящике. Движение воды и смрад дизеля вызывали дурноту.
Через пару часов такого пыхтения Джонс приглушил двигатель, а потом и вовсе остановил.
— Приехали, мистер Пик, — сказал Джонс, отходя от штурвала. Он выволок из каюты огромный металлический ящик со льдом, оттащил его на палубу и открыл. Во льду лежало несколько маленьких черных рыбок. Сардины, наверное. Джонс взял одну из них, вспорол ей брюхо, снял одно из удилищ, прикрепленных к стенке каюты, и нацепил рыбку на большой крючок. Удочку он протянул Пику.
Пик взял удочку и умело забросил. Потом уселся на стул, застегнул поясной и плечевой ремни и закрепил конец удочки в шарнире. Пик выглядел спокойным и опытным. Судно запрыгало под жарким солнцем, и поползли томительные минуты.
Марго сняла футболку и откинулась на борт лодки. Верх купальника едва прикрывал груди. По замыслу, он должен был лишь прятать соски. Внизу с боков купальника выбивались лобковые волосы, тоже светлые, но темнее выбеленных волос на голове.
Она достала из плетеной сумки тюбик крема для загара, выдавила крем на ладонь и начала втирать его, медленно и осторожно, начиная со щиколоток и продвигаясь вверх. Ричард старался не смотреть, как ее руки гладят загорелые ноги и бедра, потом живот и верхнюю часть грудей. Он отводил глаза в сторону, но взгляд то и дело возвращался обратно.
Он уже год не занимался любовью с женщиной, причем первые шесть месяцев ему этого и не хотелось. Теперь же, глядя на Марго Пик, он не мог думать ни о чем другом.
Ричард бросил взгляд на Пика. Тот внимательно изучал океан. Джонс стоял в дверях каюты, исподтишка разглядывая женщину. Ричарду было видно, как катается адамово яблоко в его горле. Марго, казалось, не замечала пристального внимания к себе или слишком привыкла к нему. Предметом ее главной заботы было равномерное распределение крема. Во всяком случае, так она выглядела.
И тут удочка запела.
Ричард взглянул на океан и увидел, что леска туго натянулась — клюнула рыба. Она начала дергать, удочка запела громче.
— Я ее достану, — сказал Пик. Он потянул катушку, дернул удочку на себя, и та слегка прогнулась. — Есть!
Рыба метнулась вправо, и удочка последовала за ней. Пик еще раз дернул и сказал:
— Она не очень большая. Скорее даже мелочь.
Быстро работая катушкой, Пик вытащил рыбу на палубу. Это была барракуда. Джонс взял металлический прут и долбанул барракуду по голове. Он поднял с палубы тяжелый секатор, раскрыл его и, приставив к голове барракуды, с усилием свел ножи. Голова барракуды наполовину отделилась от тела. Джонс резанул вновь, на этот раз голова повисла на лоскутке. Он отрезал голову, запустил ее в океан и положил обезглавленную барракуду в ящик со льдом.
— Некоторые рестораны ее покупают, — сказал он. — Наверное, продают потом как тунца.
— Хороший улов, — сказал Ричард.
— Барракуда, — сказал Пик. — Это вообще не рыба. Такой улов ни черта не стоит.
— Иногда это бывает все, что клюнет, — сказал Джонс. — На последней рыбалке так и случилось. Три барракуды, одна к одной. Теперь вы, миссис Пик.
Джонс насадил наживку на крючок, забросил удочку, и Марго пристегнулась к стулу, закрепив конец удочки в шарнире. Они дрейфовали около часа, и под конец Джонс слегка разогнал судно, чтобы протащить леску, но рыба по-прежнему не клевала. Двадцать минут спустя, когда они все пили пиво, шарнир внезапно вздрогнул и удочка зазвенела так громко, что у Ричарда по спине побежали мурашки.
Марго выронила пиво и вцепилась в удилище. Пиво, пенясь, вытекло из банки и побежало по палубе, затекая под теннисные туфли Ричарда. Леска ушла далеко от судна. Джонс дал задний ход, леска продолжала петь, прячась под воду далеко в стороне.
— Подцепи ее, Марго, — сказал Пик. — Подцепи. Она еще не клюнула, только взяла наживку. Если не подцепишь, эта сука сорвется.
Марго подтравила катушку, изо всех сил уперлась ногами в перекладину стула и яростно дернула леску. Леска натянулась, удочка согнулась вперед, ремни врезались в тело Марго.
— Ослабь эту чертову катушку, — сказал Пик, — или она сломает удочку.
Марго ослабила катушку. Леска запела, и рыба широкой дугой пошла к правому борту. Джонс подскочил к штурвалу, изменил курс и замедлил скорость. Леска ослабла, удочка начала выпрямляться.
— Дерни еще раз, — сказал Пик.
Марго попыталась, но это было трудно, и Ричард понял, что рыба тянет немилосердно. Солнце припекало не настолько сильно, чтобы вспотеть, но борьба с рыбой выдавила капельки пота на лбу, щеках и под носом. Мышцы на ногах Марго напоминали туго сплетенную косу. Она отчаянно упиралась в перекладину.
— Слишком велика для нее, — сказал Ричард.
— Не лезьте не в свое дело, мистер Янг, — сказал Пик.
Янг? Откуда Пику известна его фамилия? Это его озадачило, и он уже был готов задать вопрос, но тут вдруг рыба понеслась вперед. Пик завопил:
— Дергай, Марго, черт бы тебя побрал! Дергай!
Марго крутила катушку вперед и назад, было видно, что рыбачить ей не впервой, но рыба была слишком велика для нее, все это поняли. Но вот Марго дернула еще раз, с силой, и рыба взметнулась в воздух. Она взлетела высоко в небо, переливаясь всеми цветами радуги, и тут же нырнула вновь, словно стрела, скрывшись под водой. Это была большая рыба-меч, и Ричард подумал: когда мы вытянем ее на палубу, она мгновенно начнет терять окраску и умрет. У них не останется ничего, кроме большой тускло-серой рыбины, годной лишь для лавки таксидермиста. Это было стыдно, и Ричард почувствовал угрызения совести за то, что пришел сюда, за то, что вообще захотел порыбачить. Дома он ловил рыбу в речках, ее потом съедали. Здесь же у рыбалки не было иной цели, кроме сбора трофеев.
— Она мне нужна, Марго, — сказал Пик. — Слышишь, ты, не упусти эту рыбу. Я ясно выразился, черт бы меня побрал?
— Я стараюсь, — сквозь зубы выдавила Марго. — Честно.
— Ты знаешь, как надо действовать, не упусти же ее, — нажал Пик.
— Хьюго… я не могу ее удержать. У меня все болит.
— Ты удержишь ее, или пожалеешь об этом, — повысил голос Пик. — Тебе только кажется, что у тебя что-то болит.
— Эй, — не выдержал Ричард, — это как-то странно. Если вам так нужна эта проклятущая рыба, возьмите ее сами.
Пик, стоявший возле Марго, взглянул на Ричарда и улыбнулся:
— Она удержит ее. Это ее рыба, и она ее удержит.
— Рыба разорвет ее на части, — не унимался Ричард. — Марго для нее недостаточно сильна.
