Читаем без скачивания Смерть в пяти коробках - Джон Карр

— Они все известные люди? — спросил Сандерс.

— Уж конечно! — ехидно прошипел Фергюсон. — Откуда мне знать? Я простая ломовая лошадка, тружусь на Бернарда Шумана. А вы, должно быть, друг Феликса Хея, иначе не заглянули бы сегодня к нему. Значит, вы осведомлены лучше, чем я. Вот миссис Синклер, ту красивую даму, считают знатоком живописи; она пишет об искусстве и заодно коллекционирует картины. Бернард Шуман получил награду от правительства… правда, не нашего, а египетского. Он единственный человек, способный воспроизвести процесс бальзамирования Девятнадцатой династии. Но крайней мере, так говорят.

От его неприкрытой злобы Маршу передернуло. На Сандерса же злопыхательство Фергюсона совершенно не подействовало. Он не отрываясь смотрел в сторону гостиной, где за столом восседали безмолвные и неподвижные гости.

— Ясно, — кивнул он. — Все они известные люди. Но что они здесь делали?

— Делали? — Фергюсон снова повысил голос. — Вам следовало бы самому это знать, молодой человек! У них была вечеринка. Они валяли дурака!

— Вы верите в это? Я — нет.

Фергюсон закричал еще пронзительнее:

— Хотелось бы знать, что вы имеете в виду, молодой человек! Феликс Хей всегда устраивал вечеринки в такое время, когда порядочные люди работают!

— Я скажу вам, что я имею в виду, — спокойно произнес Сандерс. — Не похоже, чтобы им было весело; вот в чем несуразность. Вы только взгляните, как они сидят вокруг стола, словно манекены в витрине, и перед каждым — стакан. Все это больше похоже на заседание членов правления.

Марша переменилась в лице.

— Вот именно! — негромко воскликнула она. — Когда я их увидела, что-то в них показалось мне странным, только я не могла понять, что именно. А вы сразу все раскусили! Отец в жизни не ходил по вечеринкам! Он практически не пьет; более того, пить он боится. Короче, дело темное.

После ее слов в холле как будто стало еще сумрачнее, и даже дождь сильнее застучал по крыше. Фергюсон торопливо захлопнул дверь в гостиную и повернулся к молодым людям, словно на что-то решившись.

— Что вам известно? — спросил он.

— Ничего, — честно ответил Сандерс. Будучи истинным ученым, он терпеть не мог блефовать. — Но ведь что-то есть, не правда ли?

— Я ничего вам не говорил, молодой человек!

— И напрасно, — вздохнул Сандерс. — Странный вы, однако, если не сказать большего. Не знаю что и думать о вас и о ваших выходках; но сдается мне, полиция вами заинтересуется.

Клерк неожиданно ухмыльнулся. Улыбка дико смотрелась на лице старого ханжи.

— На кой я сдался копам? — Фергюсон затряс головой. — В жизни они меня не трогали и сейчас не тронут. Я мелкая сошка, рабочая лошадка Бернарда Шумана. Все равно что какой-нибудь скарабей или мумия. — Вдруг он окинул Сандерса внимательным взглядом, как будто только что расслышал его слова. — Сдается мне, вы человек честный! Ну ладно! Вот вам бесплатный совет. Не впутывайте в дело полицию. Если вы хоть сколько-нибудь дорожите своим здоровьем, не делайте этого! Занимайтесь своими микробами или лекарствами и не лезьте в дела, о которых понятия не имеете.

— Почему?

Фергюсон снова разозлился.

— Хорошо, я вам скажу почему! Посмотрите на тех четверых! Все они очень богаты. И знамениты. Они спят в мягких постелях, и кошмары их не мучают. Они примерные граждане, образцовые прихожане. Их невозможно не любить! А знаете, кто они такие на самом деле? Хотите скажу? Все они преступники, а кое-кто из них убийца. Вы угадали, назвав их сборище заседанием членов правления. Вы и представить себе не можете, сколько лжи, коварства и обмана таится в их душах! Проблема в том, что вам неизвестно, в каком преступлении повинен каждый из них; вы не знаете, кто из них что натворил. Кто-то убийца, у других же руки относительно чисты. А когда вы разберетесь, что к чему, будет слишком поздно. Вот потому-то я и говорю вам: послушайте моего совета и держитесь от них подальше.

Некоторое время он смотрел на них с убийственной бесстрастностью. Затем, не дав Сандерсу ответить, заковылял к лестнице. И снова манекены за столом задрожали, когда внизу по улице проехал грузовик. Сандерса, который вообще не отличался богатым воображением, вдруг затошнило — возможно, от страха.

Глава 3

ПРИВИДЕНИЕ В ОФИСЕ

В начале третьего Сандерс сидел в тускло освещенном зале ожидания Гиффордской больницы и листал журнал не читая. От усталости у него немного дрожали руки. Все было сделано. Пострадавших действительно отравили атропином; но, судя по тому, как их взялись лечить, доза яда оказалась выше, чем он предполагал. Здесь, в больнице, всем сейчас распоряжался доктор Нильсен, а в квартире Хея хозяйничала полиция.

Сандерс с досадой швырнул журнал на столик. Из-за того, что он недооценил опасность, жизнь трех человек оказалась под угрозой! Его вина в том, что ему хотелось покрасоваться перед девушкой и утешить ее.

Тут в зал ожидания вошел старший инспектор Хамфри Мастерс, с которым Сандерс был отлично знаком.

Старший инспектор Мастерс — румяный, невозмутимый, как карточный шулер, с седеющими волосами, старательно зачесанными набок, — выглядел соответственно обстоятельствам. А обстоятельства были таковы, что его вытащили из постели в половине второго ночи.

— А, вот и вы! — обрадовался Мастерс, заметив молодого человека. Он придвинул себе стул и положил на столик кейс. — Дело дрянь, доложу я вам. Нам повезло только в одном: на месте происшествия случайно оказались вы. Всегда приятно иметь дело с человеком, которому можно доверять.

— Спасибо.

Мастерс понизил голос:

— Видите ли, я осмотрел квартирку только мельком — так сказать, предварительно. Сейчас там орудуют наши ребята, а я решил подскочить сюда и посмотреть, как дела у пострадавших. Уж больно скоро их забрала «скорая»…

— Один труп лучше, чем четыре. Старик, мистер Шуман, был в очень тяжелом состоянии.

— То же самое твердит и здешний врач. — Мастерс пристально посмотрел на своего собеседника. — Нет, я вас не виню; я не считаю, что вы напортачили. Вы все сделали как надо. По словам врача, все трое уже вне опасности, но до завтра их лучше никуда не перевозить и не беспокоить. Как по-вашему, он не врет? — Инспектор руководствовался в жизни одним простым правилом: подозревать всех.

— Доктор Нильсен свое дело знает. И потом, если даже вам удастся допросить их сегодня, вы все равно не узнаете ничего ценного.

— Допустим! — Мастерс задумался. — С другой стороны, врач говорит, что дама, миссис Синклер, отделалась сравнительно легко. Наверное, приняла не такую большую дозу яда, как другие. По-моему, я ей не наврежу, если задам несколько вопросов. А вы как считаете? Разумеется, беседовать следует тактично, не задевая ее чувств…

— Если Нильсен не против…

— Я знал, что вы согласитесь! Но прежде всего, если не возражаете, хотелось бы услышать вашу версию случившегося. Мисс Блайстоун сейчас наверху, со своим отцом; ей не до того, чтобы давать показания. Поэтому давайте-ка пока запишем ваш рассказ.

Сандерс добросовестно изложил все, чему стал свидетелем, а Мастерс столь же добросовестно записал. Задолго до конца рассказа Мастерс встал с места и принялся расхаживать по залу; он побагровел больше обычного, и взгляд у него был предельно озабоченный.

— Замечательно. Мы опять вляпались, — заметил он. — Интересно, что скажет обо всем сэр Генри! — Старший инспектор задумался. — Доктор, дело более странное, чем вам кажется. Давайте проясним вот что. Значит, тот тип, Фергюсон, назвал всех четверых преступниками. Правильно?

— Да.

— Как по-вашему, он сделал это не просто ради красного словца? Так сказать, употребил фигуру речи…

— По-моему, его слова совсем не были похожи на фигуру речи. Если бы вы его слышали…

— Все они преступники, а кое-кто из них убийца, — задумчиво повторил Мастерс. — Допустим! Поскольку мистер Хей мертв, последняя часть высказывания меня нимало не удивляет. Говорил ли он что-нибудь еще?

— Нет, он спустился вниз и закрылся в конторе.

Старший инспектор прикусил губу.

— Да, — протянул он после паузы, — мне знаком подобный тип людей. Скрытный, как устрица, но взрывается, словно медведь, но каждому незначительному поводу. А иногда выбалтывает нечто совершенно неожиданное! Хотя для нас он оказался весьма полезен. Фергюсон не давал понять, что ему известно, зачем собрались те четверо наверху?

— Нет.

— Но по-вашему, он что-то знает?

— По-моему, он что-то знает или подозревает.

— Так-так. Теперь скажите мне вот что. — Мастерс снова сел, придвинулся вместе со стулом ближе к Сандерсу и с заговорщическим видом подмигнул ему. — Какого мнения обо всем случившемся мисс Блайстоун?

— О чем конкретно? — настороженно уточнил Сандерс.