разом.
Ветер немного растерялся. Отлетел назад, посмотрел на туман — в нём что-то происходило, какие-то неясные фигуры сновали туда-сюда, издавая незнакомые, непонятные звуки. Ветер был неглуп, он собрался, подтянулся, взлетел повыше и поплыл над туманом, раскинув свои огромные крылья вширь. Он двигался теперь медленно и вглядывался в туман, пытаясь понять, из чего же он соткан, раз не поддаётся ему, ветру.
Туман состоял из размытых фигур, похожих на людей, но это были не люди. И не призраки, потому что призраки не могут быть плотными. Это сгустки энергии, догадался ветер. Энергии, которая необъяснимым образом решила собраться в одном месте. Одна из фигур приподнялась над другими и совершенно точно погрозила ветру кулаком. Ветер фыркнул. С энергиями, которые не имеют отношения к знакомым ему стихиям, он связываться не собирался. Пусть себе кучкуются. Ветер расправил крылья и направился в сторону маленьких домишек, которые виднелись на горизонте — вот там ему точно будет, чем заняться. Он не заметил, как за его крыло зацепился крохотный лоскуток, оторвавшийся от тумана.
***
Криспи не спалось. Карп уже похрапывал, обняв мохнатыми лапками подушку. Мама читала на ночь грумсятам чудесную сказку, а брат заснул, даже не дослушав, как фея-крёстная помогла бедной девочке превратиться в принцессу. Криспи ужасно хотелось, чтобы и у неё была такая добрая фея, и вообще, чтобы в её жизни случилось какое-нибудь волшебство. Но жизнь в деревушке шла своим чередом и никаких чудес не предвещала.
Криспи повернулась на другой бок, мордочкой к окну, отодвинув лапой занавеску, она уставилась взглядом в тёмное небо, полное сверкающих звёзд. Вдруг одна из них подмигнула крошке, потом вторая, Криспи протерла глаза, а звёзды продолжали подмигивать, как будто кто-то большой шевелил их, и они, вздрагивая, то гасли на секунду, то зажигались снова. Криспи села на кровати, движение в небе продолжалось, а за ним последовал шум — это ветер, сообразила девочка. Но какой же он громкий, должно быть очень сильный. Хорошо бы он не повредил крышу, как в прошлом году, тогда папа-грумс долго ругался и ещё дольше чинил повреждения, а в доме стояли повсюду тазики, в которые капала дождевая вода.
«Плюх!» — ветер с удовольствием шмякнулся в стену дома, «кррррр» — заскрипело дерево за окном, «ффффшшшшш» — обиженно зашелестели листья, и часть из них оторвались от веток и заметались по двору. Криспи смотрела на происходящее со смесью восторга и ужаса. А потом она услышала своё имя. Девочка вздрогнула и огляделась. Но кроме неё и спящего брата в комнате никого не было. «Криииис-пи» — снова услышала она. За окном металась маленькая туманная фигурка, смутно знакомая…
— Кто ты? — прошептала девочка. Но в этот миг фигура взмыла вверх и полетела прочь от дома вместе с удаляющимся ветром, за шумом его можно было разобрать только отдельные слова: «Граница… дружба… помочь…». Ветер улетел, наступила тишина, звёзды снова замерли в небе, холодные и неподвижные, а Криспи сидела, не шелохнувшись, глядя вдаль и думая, где же она могла раньше видеть это существо и что означали его слова.
Глава восьмая, в которой Фёдор размышляет вслух
Дракона Фёдора явно что-то тревожило, он рассеяно вертел в лапах кружку кофе, постукивал по ней когтями и выпил едва ли половину, хотя напиток успел остыть — невиданное дело.
— Тебя что-то беспокоит? — осторожно спросила я. Лезть в дела дракона, если он не хочет о них рассказывать, дело небезопасное, даже если этот дракон воспитаннее многих знакомых тебе людей.
— Да. — Подумав пару секунд, он сфокусировал на мне взгляд своих янтарных глаз. — Беспокоит. Грумсы эти, вечно у них бардак, то ссоры, то склоки, то уйдёт кто-то и не вернётся. Трудные они, не могут жить в ладу друг с другом, от этого и проблемы.
— А какие у них проблемы сейчас? — решила я продолжить расспросы, раз Фёдор разговорился.
— Ну проблем у них всегда полно. Но сейчас добавилась ещё одна: Граница стала ближе.
— Это как?
— Вот и я думаю: как? Дома на месте, новых никто уже давно не строил. А туман как будто подвинулся.
— А он не мог рассеяться, а потом образоваться снова в другом месте?
Фёдор махнул лапой.
— Нет, он уже много лет никуда не девается. Густой и тягучий, плотный, недружелюбный. Это тебе не обычный туман. Это… не знаю я, как объяснить. — Дракон помотал головой, залпом допил кофе и уставился в окно.
— Когда-то давно грумсы были славным народом, так мне рассказывал Волшебник, а он всё про всех знает, потому что живёт дольше некоторых драконов. Так вот, грумсам не слишком везло с соседями, потому что характер был слишком мягкий, все их притесняли, и приходилось им кочевать с места на место. И вот однажды поселились они далеко от людей, за серыми горами, между диких лесов и синих морей, но к тому времени стали они более сердитыми и ворчливыми. Какое-то время жили они неплохо, но привычка ссориться осталась, а поскольку соседей у них не было, то стали конфликтовать друг с другом. И вот после одной такой крупной ссоры появился туман, сначала он накрыл всю их деревню, а потом поднялся и ушёл в поля, но не рассеялся, а так и остался там. Много лет и зим прошло, несколько поколений грумсов сменилось, а туман никуда не делся. Он как будто отрезал их с одной стороны от внешнего мира. Потому и называют это место Границей.
Фёдор замолчал.
— А волшебник? — спросила я, — не мог он разве расколдовать этот туман?
— Волшебники просто так не колдуют, знаешь ли, налево и направо. У них на каждое действие должен быть свой резон. Иначе можно легко нарушить законы жизни.
— Но если туман мешает жизни?
— Да не мешает он жизни, — Фёдор фыркнул и взмахнул хвостом, уронив соседний стул. — Ой, прости! — Он вернул стул на место. — Жить он не мешает, но границ итак слишком много. А грумсова граница…
Вдруг Фёдор хлопнул себя по лбу и посмотрел на меня в упор.
— Точно! Ну точно же, туман возник из-за грумсов, вот же решение!
— Какое решение? — тихо уточнила я, опасаясь, что мой друг сейчас решит прервать беседу со столь недогадливой девчонкой.
— Разобраться. Им надо вспомнить, что они сделали до того, как появился туман, тогда, может быть, станет ясно, как от него избавиться. Я скоро!
Вскочив, Фёдор вручил мне пустую чашку и исчез, даже не поблагодарив за кофе и не
