— Пусть и так! Но ведь вы не пытались помочь Орму снова занять его место, хотя и могли. Лишь теперь, убедившись, что не способны справиться сами, вы снова пришли к нему. Так почему же Орм должен вам помогать? Руни может прогнать и отряд молодцов, и каких-то неведомых магов? Скажите всем остальным, что теперь Победитель не даст себя унижать. Они сами отвергли его, и он больше ни в ком не нуждается!
Нет, не запальчивый гнев, а какая-то нежная грусть и особая твердость, как будто Свельд обращалась к ребенку, поразили его. Вера Свельд в свою правоту оказалась настолько сильна, что Хранителю вновь стало душно. Норт чувствовал, что словно бы погружается мягкий пух, который нежно и ласково липнет к лицу, забивает рот, нос и глаза, застилая реальность…
— Я выслушал Свельд, — наконец сказал он. — А ты, Орм? Что ты сам мне ответишь?
— Я? То же, что Свельд! Ради Руни я пожертвовал всем. Значит, эта лесянка с особенной Силой — моя, и я вправе с ней сделать все, что захочу. Почему же я должен дарить ее вам? Даже если Гальдор пропадет, мы сумеем здесь выжить, пока Руни с нами, а если она уйдет к вам, как мы будем потом защищаться?
— Скажи, Орм, ты слышал себя? — вдруг спросил его Норт. — Неужели жена для тебя — лишь живое оружие, способ защиты от будущих бед? Неужели ты снова возьмешься решать за нее, не спросив, что ей нужно самой?
— Вы хотите все вновь исказить! — прервала его Свельд. — Мы действительно любим ее. В этом замке сестра получает все то, что ей нужно. Она примирилась и очень довольна своей новой жизнью!
— Ну что же… Тогда я хотел бы встретиться с ней. Если Руни довольна, она никуда не уйдет, но, быть может, она…
— Временами вы меня поражаете, Норт, — очень грустно сказала Свельд. — Ради собственных целей вам нужно разрушить, убить тот покой, что сестра обрела ценой долгих усилий? Заставить ее вновь страдать? Нет, Норт, я не дам вам так с ней обойтись! Я сумею ее защитить!
— Свельд права! — поддержал ее Орм. — Если хочешь, Хранитель, попробуй прорваться с помощью магии, так как я тебя к ней не пущу!
— Орм, ты знаешь, что делаешь? — снова спросил его Норт. — Ты сейчас отделяешь себя от других, разрываешь последнюю нить между миром Гальдора и собственной жизнью.
— Она порвалась куда раньше! — ответил Орм. — Мне не хватало решимости это признать, но теперь я — сам по себе. Мне не нужно ни ваших законов, ни вашей поддержки! Со мной остается мой замок, моя жена, мои земли и женщина, что понимает и любит меня. Остальное теперь мне не нужно! Уйди, Норт!
Хранитель ушел. Подсознательно он понимал, что ни Свельд, ни Орм не могли причинить Руни вред, так как их жизнь была тесно связана с ней. Пожелай Руни уйти, эти двое не смогли бы ее удержать, а открытый конфликт с Нортом стал бы концом Победителя. Те, кто прислуживал Орму, ушли бы из замка того, кто решился столкнуться с Хранителем. Этого Норт не хотел.
— Может, Орм еще сможет одуматься? Слишком жестоко лишить его этого шанса! — сказал себе Норт.
Возвратившись в дом-холм, он опять сел за карту. Тех точек пульсации, что он нанес, уже было достаточно, чтобы создать пять укрытий, однако работа была не закончена.
Если Эногаранэ вновь войдет в Гальдорхейм, то, оставшись без жертв, он при помощи пертов способен пройти в Агенор и в Фирод. Расстояния мало заботят того, кто владеет их техникой. Значит, придется его “привязать” к небольшой территории Сетью Ливггарда.
В Гальдоре Ливггардом звали древний город воинов-магов, погибших во время Раскола Луны. Но осколки преданий об этих загадочных магах были разрознены и не давали Хранителю полной картины их жизни. Не раз просмотрев заклинания Сети, Хранитель поверил, что с помощью точек пульсации сможет сплести ее и удержать.
Появление Альвенн на время отвлекло от раздумий, заставив Хранителя вновь испытать необычный подъем. Ему было приятно присутствие Альвенн, так оживлявшее старый дом-холм.
— Ты словно живой огонек… Согреваешь и душу, и сердце, — однажды сказал он ей.
Норт бы хотел, чтобы Альвенн осталась с ним навсегда. Почему-то в последнее время он мысленно чаще и чаще возвращался к далеким дням юности, к первой безумной любви и загадке, поставленной жизнью, мрачной загадке, связанной с дочерью. Мудрость… Выдержка… Строгость… Не сразу Норт смог стать таким, каким вирды привыкли видеть его.
Он отчетливо помнил тот день, словно бы не прошло два столетия. Замок Человека Двора… Норт давно позабыл его имя. Их, этих наместников, было так много, и каждый из них мало чем отличался от всех остальных… Он не ссорился с ними, однако и дружбы до Хейда ни с кем не водил.
В этот вечер наместник хотел, чтобы Норт спел для важного гостя из Гокстеда, что к ним приехал уладить вопрос о наследстве, полученном им в Гальдорхейме. Такие обычно легко продавали поместья кому-то из местных, желая как можно скорее вернуться назад.
Высокородному, как он себя называл, было за пятьдесят. Редко кто в Гальдорхейме держался так прямо, как этот приезжий. Норту не нужен был Дар, чтобы знать его мысли, достаточно было взглянуть. Говорили и сжатые губы пришельца, и жесткий прищуренный взгляд…
— Значит, это и есть ваш Хранитель? — с насмешкой спросил он у Человека Двора, словно Норта не было рядом.
Норт смог бы достойно ответить ему, если бы только в залу не вошла дочь приезжего. Норту вдруг показалось, что рядом ударила молния. Он бы не смог описать эту девушку, так как ее внешний облик не значил почти ничего. Это после старушки расскажут внучатам, что Альдис была очень смуглой брюнеткой, носила светлые платья и убирала свои длинные волосы в косы, перевитые белыми лентами. Норт же увидел один золотой ореол, поток света, исходивший от девушки.
В Альдис не было Силы, но в ней было Солнце, была сама Жизнь! Норт забыл обо всем, он не мог шевельнуться, не мог отвести взгляд. Исчез мир, исчез замок, люди… Остались лишь он и Она!
— Альдис! Альдис!
Пронзительный голос Высокородного, вдруг ощутившего, что с его дочерью что-то не так, не сумел разогнать наваждения. Вопли… Проклятия… Топот вбежавших в комнату слуг… Норт не помнил, что он был Хранителем, он не хотел уходить. Когда несколько рук по приказу отца Альдис грубо схватили его, он отбросил их прочь. Завязалась обычная драка, которую долго еще поминали потом, недовольно вздыхая: “Какой же это Хранитель?! Вот прежний…” Но Норту не было дела до сплетен тех стариков.
Возвратившись в дом-холм, он не знал, когда снова увидит ее, но Норт верил, что это случится. Ему не пришлось долго ждать, потому что она пришла первой, как будто бы знала, что он ее ждет. Пришла, чтобы остаться уже навсегда, невзирая на гнев и проклятья отца… Они были действительно счастливы. Пять первых лет пролетели как миг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
