едет». Эта книга была примечательна тем, что Федя отправил ее в собственное путешествие по людям из разных городов и стран, которые после прочтения подписывались на обложке. Через некоторое количество времени книга дошла и до Ромы, но по закону испорченного телефона Рома подписал книгу не Феде, а Даше[9] – известной путешественнице и его девушке на тот момент! Федя резко потерял всякую почтительность и принялся в шутку отчитывать Рому за эту ошибку, попросил исправить и передал книгу в его руки.
Рома нехотя ее взял и начал рассматривать.
– Сколько раз ты ее читал? – спросил кто-то из нас.
– Ни одного, – ответил Рома. – Слишком много боли в этой книге.
Он открыл свою историю и начал постранично рассматривать каждое фото, будто видел их впервые. Казалось, что это событие кардинально изменило его восприятие окружающего. Такого взгляда ни я, ни Федя с Димой никогда не видели. Он был преисполнен сожаления, меланхолии, какой-то грустной радости. В воздухе повисла тишина, мы просто наблюдали за его глазами. Будто бы Рома вспомнил важный кусок жизни, который очень давно забыл. Сон длинною в 2,5 года стал реальностью в его сознании. Наверное, многим читателям этот момент может показаться странным, но мы с парнями из тех, для кого взгляд человека говорит о многом. Интуиция это или эмоциональный интеллект – без понятия, но мы знаем, что это качество нам помогает разобраться в людях. Для нас это была кульминация вечера. Когда мы вышли из квартиры, только эта картина у нас на уме и была. Она стала одной из тех немногих, которые я могу воспроизвести в своей памяти со всеми деталями и по сей день.
Первый контакт
ПЕТЯ
На следующий день мы выдвинулись за нашим космическим челноком. Его надо было забрать из какой-то деревни в окрестностях Минска. Спустя минут 20 дороги начали виднеться деревянные домики. Глаза пожирали каждую избу, у которой мог быть припаркован наш аппарат. Появилось чувство, что мы охотники за сокровищами, пробирающиеся сквозь джунгли в поисках Эльдорадо[10]. Благо в этой истории у Эльдорадо стоял приветствующий нас Рома в своей красной шапке и с такой же красной поясной сумкой, что облегчило поиски.
Далее, друзья, начинается для меня действительно интимный момент. Так как у Феди и Димы уже есть машины, то эта крошка должна была стать моей первой. Выйдя наружу, мы увидели ее – нашу девятку 94-го года, которая повидала больше чем 90 процентов людей на планете. Диалог крутился вокруг ребят, но не меня. Я медленно подошел, начал рассматривать каждую деталь и с трепетом коснулся машины. Она была просто невероятна. Черно-желтые наклейки вдоль всего авто, красные диски, люстра с 4 круглыми фонарями сверху, Ромины наски на этих самых фонарях, наклейки Монгол Ралли, деревянные накладки на сиденья – у машины был свой характер и история. Из ее колонок громко ревело злое музло «Youra – Практика»[11]. Никогда в жизни мне бы не понравилась эта песня, кроме как в тот самый момент. Она будто бы продавалась вместе с машиной, как зимняя резина или третий дворник.
Ромка и Петя на сделке
Я открыл дверь, сел за руль и крепко за него схватился. Меня посетило это редкое, но чертовски сильное чувство полной уверенности в том, что все происходящее – абсолютно правильно. Я рассматривал пыльный пластиковый салон и думал о вчерашнем разговоре с отцом. Он рассказал, что и мой дед, и он сам ездили на девятке цвета «мокрый асфальт». Узнал я это, будучи уже в Минске, что еще больше добавило ситуации ценности. В голове все крутилась мысль: такая машина была у моего деда, такая первая машина была у моего отца, и теперь такая же первая машина будет у меня. Однако в наших ситуациях с отцом и дедом была большая разница: эту машину обычной назвать было нельзя. Я ночевал в скалах у колдунов, а она застревала в ямах Байконура. Она наблюдала за сотнями турецких воздушных шаров на рассвете, а я бегал по тоннелям парижского метро. У меня была своя богатая история, у нее – своя. И вот спустя годы наши истории пересеклись, чтобы построить новую, еще более невероятную. Это – моя первая машина, и невозможно было сделать выбора правильнее в этом вопросе.
Рома предложил проехаться. Несмотря на конкретные проблемы с двигателем, масляный датчик впервые не загорелся. Первое, что пришло в голову: «Черт подери, машина нас приняла!» Федя и Дима – крайне опытные водители, они с механикой на «ты». Я – совершенно иной случай.
Каждый из ребят по очереди сел за руль и откатал пару минут. Федя посмотрел на меня на редкость серьезным взглядом.
– Сядешь?
Со страхом в душе, отсутствием водительского опыта и уверенностью я ответил:
– Да.
Все знали о моих навыках вождения и вежливо поддерживали, но ожидали чего-то крайне неаккуратного. Я взялся за руль, одну руку опустил на ручку коробки передач, выжал сцепление и повел машину, не допуская ни одной ошибки.
Машина выпархивала из-за каждого поворота, в салоне зазвучали одобрительные возгласы ребят:
– Воооу, а Кулик-то нормально водит!
Что сказать. Это – моя машина. Марго и «Вечерний Брюгге»
ДИМА
Петя торжественно передал Роме его законные 900 долларов, и мы стали счастливыми обладателями одной большой проблемы, которую для начала решили оставить на Ромином же участке, чтобы избежать каких-либо инцидентов. Наше трио переместилось в центр города и занялось мучившим нас с самого начала вопросом – сменой названия. «Бауманцы. Жигули. Дубай» Федя сформулировал как черновой вариант, и никто никогда за него не топил. Если быть честным, это название всех немного смущало, звучало неубедительно и не очень-то и гармонично. До предполагаемой поездки оставалось всего 3 месяца, а значит, скоро нужно было делать анонс, а у нас все еще черновое название.
Каждый должен был придумать по 10 названий, потом выбрать 3 любимых друг у друга и в итоге определиться с выбором. Среди «проверь давление», «летняя практика», «альтернативные уроки безопасности жизнедеятельности» и еще десятка незамысловатых каламбуров ничего особо не приглядывалось. Мы решили оставить все как есть, но остались несколько неудовлетворенными.
Проблему решили Марго и «Вечерний Брюгге». Марго – подруга Феди, которая вписывала нас в Минске. «Вечерний Брюгге»[12] – темное, которое вписывали мы внутрь себя. Будучи крутым маркетологом, Марго объяснила всю прелесть названия «Бауманцы. Жигули. Дубай». Оно короткое, без лишних вопросов объясняет, кто мы, что и как делаем, и, главное, кроет в себе конфликт: бауманцы – студенты, у которых не
