Читаем без скачивания Прививка от бешенства - Валентина Андреева

– Вчера… – слегка помедлив, неуверенно ответила я.

Перед глазами мысленно пронеслась картина моего вдохновенного труда. Чудесное виденье притормозилось на этапе привычного сбрасывания с холодильника в мусорный пакет содержимого очередного пластикового поддона из-под полуфабрикатов: шайбочек, гаечек и другой полезной в других местах лабуды, регулярно притаскиваемой мужем и сыном непонятно откуда. Раньше я, протирая пыль, имела глупость спрашивать, для чего нужен нам весь этот мелкий хлам? В ответ получала возмущенный рев раненных в душу добытчиков и сразу как-то мельчала даже в собственных глазах. Если бы со временем не поумнела, освобождаясь от металлолома сначала избирательно, потом и радикально, накопленного железа вполне хватило бы на танк российским вооруженным силам. Подарок от семьи Ефимовых! Еще на холодильнике лежал Наташкин блокнот, ручка, рекламный листок с чьим-то наспех записанным моей рукой телефоном и… все.

– Никакого мобильника там не было! – радостно возвестила я.

– А кто-нибудь к вам вчера приходил?!

Напряжение в голосе подруги не спадало.

Я опять задумалась:

– Приходил. Ты приходил… ла.

– Мое появление – не в счет. Мне, чтобы высказать тебе наболевшее, в голову не придет покупать второй мобильник да еще тратить деньги на сообщение. Ир, может, мы его где-нибудь случайно украли? Вместе со сдачей в универсаме, а? Нет, это тоже не вариант…

Нас прервал звонок в дверь. Испуганно взглянув на часы, мы поразились тому, как быстро бежит время. Двадцать пять минут девятого! Так и не заметишь, что жизнь прошла.

– Стой со своей коробкой здесь, я открою, – торопливо прошептала я. – А то Анна скажет, что у нее цейтнот, выхватит лекарство у тебя из рук – и поминай, как звали… Мне чужое переговорное устройство с маньяками ни к чему. Насильно верну! Боря! Это к нам! Я открою, – завопила я Наташкиному мужу, направлявшемуся к двери с обвинительным заключением о нерасторопности жены. Сам он довольно расторопно и неслышно собирался на рыбалку и с минуты на минуту ожидал прибытия машины с приятелями, одержимыми таким же увлечением.

Замок открывали вместе. Только в разные стороны. Борис – в правильном направлении, я – нет. Ничего удивительного, он же здесь живет, а меня из квартиры Наташка всегда выпроваживает лично, вот и сказалось отсутствие должного опыта. Ей следовало быть терпеливее. Замок от их двери я ломала всего-то два раза. После третьего решительного звонка мы втроем выкатились в коридор, предоставив Борису право открывать общую дверь и встречать Анну. Подозреваю, он лично хотел посмотреть на женщину, ради которой очередной раз был сломан замок. Денька, носом почуявшая ветеринаршу, рисковать лишний раз не стала – без шума и пыли нырнула в спальню.

Надо отдать должное Анне – держалась она мужественно. Как вцепилась в левую створку двери, так и не отпускала. А на Наташкино приглашение не церемониться и войти вообще среагировала странно – выразила явное намерение присесть тут же у входа. Неужели потому, что лица у нас были слишком сосредоточенные?

Борис первым догадался изобразить на физиономии приветливое выражение и ласково поинтересовался у гостьи, сможет ли она вообще войти самостоятельно? Она отрицательно мотнула головой. Куда ж ей было входить, если мы втроем плотной стеной загораживали проход? Тем не менее Борина улыбка на интеллигентном лице заставила Анну повременить с оседанием на пол. Она застряла на полпути, почти как наш лифт, попыталась в ответ довольно мучительно улыбнуться и проронила:

– Извините, я в следующий раз зайду.

Вот только от двери не отлепилась. То ли интуитивно боялась упасть, то ли ждала особого приглашения…

Наташка с ним не замедлила:

– Ты что, сбрендила?! Немедленно входи! Освободите проезжую часть!

Последнее требование относилось к нам с Борисом, но времени на его выполнение она не дала. Самостоятельно в секунду расчистила проход, не совсем вежливо откинув нас в разные стороны, и втащила почти не сопротивляющуюся Анну в коридор. Где ж ей было сопротивляться с ослабленной нервной системой, после напряженного рабочего дня да еще без обеда?

Выяснение интересующих нас с Натальей обстоятельств проходило за закрытыми дверями моей квартиры. Наташка, с большим неудовольствием проводив мужа на рыбалку, остро ощутила одиночество. Даже с Денькой. В таком настроении трудно сконцентрировать внимание на чужой проблеме. А у меня для этого были вполне подходящие условия; Дима дежурит в больнице только до утра, а кошки не в счет.

С трудом удалось заставить ветеринаршу присесть. Она категорически отказывалась, ссылаясь на то, что дома маленький сын. Свою коробку с забытым обезболивающим препаратом опознала сразу. С мобильником было сложнее. Никак не решалась взять его в руки, хотя на поставленный ребром вопрос сразу ответила, что принадлежит это средство связи именно ей. Более того, Айболитка долго и безуспешно искала его в машине – думала, выпал из сумки. Именно телефон стал тормозом к претворению в действие желанья Анны немедленно сбежать. На какое-то время я испытала облегчение.

Из сведений, почерпнутых от Наташки, я знала, что ветеринарше едва за тридцать. Сейчас она выглядела намного старше. Несмотря на худощавость, как-то растеклась в кресле, краски на лице окончательно поблекли, светлые волосы только подчеркивали его бесцветность, зато резко выступили темные круги под глазами и три глубокие морщины на переносице. Я не назвала бы женщину привлекательной. Она сидела и молчала, уставившись на висевшую напротив картину – радостный хоровод берез с солнечными бликами на листве, траве и темных бревнах старого, полуразвалившегося скита. На годы застывший пейзаж одного из укромных уголков родины был подарен мужу благодарным пациентом.

– Ты не хочешь позвонить сыну? Предупредить, что почти приехала… В смысле, скоро будешь дома?

Наташке явно не терпелось избавиться от мобильника, который она все это время так и держала в вытянутой руке. Анна отрешенно кивнула, но даже не двинулась и взгляд от картины не оторвала.

– Зачем зря тратить деньги? Можно позвонить и с домашнего телефона, – бодро, но с большой долей фальши в голосе предложила я и невольно сморщилась. А в следующую минуту ляпнула то, что и не думала говорить: – Мы найдем тебе такое же уединенное место, там вас с сыном никто не достанет.

Анна очередной раз кивнула и с трудом оторвалась от картины:

– Вы что-то сказали?

– Мы сказали, что надо позвонить сыну…

Наталья резко спрятала мобильник за спину.

– По городскому телефону. Трубка рядом с тобой на столике.

– Спасибо… Я позвоню… Гос-споди!

Анна молниеносно схватила телефонную трубку, разом стряхнув с себя оцепенение, и быстро набрала номер. Ребенок не сразу подошел к телефону, и она заметно нервничала, бормоча себе под нос нелестные замечания в его адрес.

– Женька!

Это был крик на грани истерики. Я с трудом подавила желание схватить невидимого мальчишку за шиворот и как следует встряхнуть. Наташка, судя по зверскому выражению на физиономии, испытывавшая сходное чувство, это желание не подавила. Мстительно встряхивала в мыслях бедного парня снова и снова. Вместе с моей диванной подушкой.

– Что случилось, Женечка? – Анна обрела некоторое спокойствие. – Ты один? Почему так долго не подходил к телефону? Куда укатился?.. А ты покушал?.. Опять йогурт! Ну хорошо, я скоро приеду. Никто не звонил?.. И опять молчал?.. А вот это зря. Обзываться не хорошо. Следовало просто положить трубку. – Анна взглянула на часы: – Ну-у-у, где-то через полчаса… Или чуть больше. Я тебе из подъезда позвоню, давай, малыш, целую. – Женщина устало улыбнулась и, положив трубку на место, предприняла попытку встать, но тут же села обратно – ответная реакция на появление из-за Наташкиной спины мобильника.

– Извини, твой телефон был очень назойлив, и мы нечаянно прочитали последнее сообщение. Можешь забрать свой пугач… пугало.

Анна кивнула, молча взяла бесстрастный передатчик чужих мыслей на расстоянии, пощелкала кнопками и, прочитав сообщение, опять кивнула. Посмотреть в нашу сторону не решилась. И зря. Это ее наверняка немного бы отвлекло от личной проблемы выживания. Кому хоть раз в жизни не приходилось видеть перекошенное неуемным любопытством лицо человека, не отдающего себе отчет в том, что его могут видеть?

– У меня еще есть время… – бесстрастно выдала Айболитка, продолжая внимательно таращиться на дисплей аппарата.

– Тебе следует немедленно уехать, но так, чтобы ни одна живая душа не знала.

В ответ на мои слова Анна еле слышно выдавила из себя что-то вроде – деваться ей некуда.

– Понятно. Живешь по правилу Джоунза – друзья как приходят, так и уходят, а вот враги накапливаются. Мы, собственно, не навязываемся… – Мне тоже с трудом удавалось открывать рот. – Если пожелаешь, отвезем тебя с сыном туда, где вас никто не найдет.