В тот вечер, перед тем как улечься спать, командир Стейн дважды обошел корабль, проверяя, надежно ли задраены люки и все ли сигналы тревоги включены. Потом он лег, но долго не мог уснуть. Казалось, разгадка – вот она, совсем близко, а в руки не дается. Они видели уже так много, что можно бы и вывод сделать. А где он? Наконец командир забылся тревожным сном, так и не найдя ответа.
Когда он проснулся, в кабине было еще темно, но командир почувствовал: что-то стряслось. Что его разбудило? Он попытался вспомнить, что потревожило его сон. Словно бы вздох. Воздушная струя. Может быть, открылся воздушный люк? Стараясь побороть внезапный страх, Стейн рывком включил свет и схватил висевший у изголовья пистолет. В дверях, зевая и моргая сонными глазами, появился Арнилд.
– Что происходит? – спросил он.
– Позови Долла, кажется, кто-то вошел в корабль.
– Скорее, вышел из корабля, – хмыкнул Арнилд. – Койка Долла пуста.
– Что-о?!
Стейн бросился в рубку управления. Сигнал тревоги был выключен. На приборной доске белел листок бумаги. Командир схватил его. Там стояло одно только слово. Он не сразу понял его, а поняв, охнул и судорожно скомкал листок.
– Болван! – завопил он. – Щенок безмозглый! Выпусти Глаз! Нет, лучше два! Я буду управлять вторым.
– Да что случилось? – изумился Арнилд. – Что он такое натворил?
– Полез под землю. В туннели. Его надо остановить!
Долла нигде не было видно, но на земле, под деревьями, у входа в туннель они заметили свежие следы.
– Я запущу туда Глаз, – сказал командир Стейн. – А ты пусти другой в ближайший ход. Включи громкоговорители. Скажи им, что мы друзья. Говори по-рабократски.
– Но... ты же видел. Долл этим и загубил несчастную девчонку, – возразил растерянный и озадаченный Арнилд.
– Все знаю, – рявкнул командир. – А как быть иначе? Давай, действуй!
Арнилд хотел было спросить что-то еще, но не отважился – командир, пригнувшийся к пульту управления весь напрягся, как сжатая пружина. Арнилд поспешно послал Глаз к деревне.
Если те, кто прятался в подземном лабиринте, и услыхали слова дружбы, они явно им не поверили. Один Глаз тут же попал в ловушку – сзади произошел обвал. Командир Стейн пытался провести его сквозь преграду, но ловушка захлопнулась прочно. Слышно было только, как рушатся, все новые и новые пласты грунта, заваливая Глаз до самого верха.
Глаз, посланный Арнилдом, обнаружил большую подземную пещеру, заполненную перепуганными, сбившимися в кучу овцами. Людей там не было, но на обратном пути груда камней обрушилась на Глаз и погребла его под собой.
В конце концов командир Стейн вынужден был признать себя побежденным.
– Теперь все зависит от них, мы больше ничего не можем сделать.
– В роще какое-то движение, командир, – вдруг резко сказал Арнилд. – Я поймал это по локатору, но теперь опять все стихло.
Они нерешительно направились к деревьям, держа пистолеты наготове. Над ними алело рассветное небо. Они шли, уже понимая, что они там увидят, но не решаясь в этом признаться, пока еще теплилась надежда.
Но надежды, конечно, никакой не было. Труп Долла младшего лежал у входа в туннель, откуда его только что выбросили. В алых отблесках зари еще ярче алела кровь. Он умер страшной смертью.
– Дьяволы, звери! – закричал Арнилд. – Недаром рабократы...
Тут он обжегся о взгляд командира и умолк.
– Наверно, рабократы так и рассуждали, – сказал Стейн. – Неужели ты не понимаешь, что тут произошло?
Арнилд, точно оглушенный, покачал головой.
– Долл начал догадываться. Только он думал – можно еще что-то исправить. По крайней мере он понимал, в чем опасность. И пошел туда потому, что чувствовал себя виноватым в гибели той девушки. Потому и написал в записке Одно только слово «рабы» – на случай, если не вернется.
– Вообще-то все очень просто, – продолжал он, устало прислонясь к дереву. – Мы искали что-нибудь посложнее, что-нибудь по части техники. А столкнулись не с техническими, но скорее с социальными проблемами. Планета эта принадлежал рабократам, они тут все и устроили, как нужно было им.
– Как так? – спросил Арнилд, все еще ошеломленный.
– Им нужны были рабы. Рабократы завоевывали все новые миры, а главной боевой силой у них были люди. Им постоянно нужны были свежие пополнения, и приходилось создавать новые источники. Эта планета была для них очень удобна, будто на заказ сделана. Суши здесь много, лесов мало, и, когда за рабами приходят корабли, спрятаться людям некуда. Рабократы привезли сюда поселенцев, решили проблему питания, а техники никакой не дали. И ушли, предоставив им плодиться и размножаться. И через каждые несколько лет являлись сюда и забирали столько рабов, сколько им требовалось, а остальным предстояло пополнять запасы. Но в одном они просчитались.
Арнилд понемногу выходил из оцепенения.
– Человек ко всему может приспособиться, – сказал он.
– Ну, конечно. Если дать ему достаточно времени, он приспособится к самым невероятным условиям. Вот тебе и отличный пример. Народ без истории, без письменности, отрезанный от всего остального пира, жаждавший лишь одного – выжить. Каждые несколько лет с неба сваливаются какие-то дьяволы и отнимают у них детей. Они пытаются бежать, но бежать некуда. Они строят лодки, но и уплыть тоже некуда. Никакого выхода.
– А потом один умник взял да и выкопал в земле яму, забросал сверху ветками и залез туда со всем своим семейством. Оказалось, это – выход.
– С этого началось, – кивнул командир Стейн. – Другие тоже стали зарываться в землю, делать туннели все глубже и все искуснее, потому что рабократы пытаются извлечь оттуда свою добычу. И наконец, рабы берут верх. Это была, наверно, первая планета, восставшая против Большой Рабократии и не потерпевшая поражения. Рабов невозможно было выкопать из-под земли. Ядовитый газ просто убил бы их, а на что рабократам мертвецы? Посланные за ними машины оказывались в западне, как наши три Глаза. А те, кто по глупости сами спускались туда...
У командира перехватило горло. Тело убитого перед ними было красноречивее всяких слов.
– Но откуда такая ненависть? – спросил Арнилд. – Ведь девушка предпочла разбиться насмерть, только бы Долл ее не настиг.
– Туннели заменили религию, – пояснил Стейн. – Это понятно. В те годы, что проходили от набега до набега, их надо было оберегать и содержать в полном порядке. Ну и ясно, детям внушали, что с неба приходят только демоны, а спасенье – под землей! Как раз нечто противоположное всем старым земным верованиям. Ненависть и страх укоренились глубоко, и стар и млад твердо знали, что делать, если в небе появлялся корабль. Наверно, входы были повсюду, и, едва завидев корабль, все население скрывалось в своих лабиринтах. И раз мы тоже с неба, значит, мы тоже рабократы, тоже демоны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
