Читаем без скачивания По ту сторону воздуха - Валерий Цуркан

Керал замолчал и Сергей понял, что они, аргулиды, как называет себя это полудикое племя, искренне верят в подобные бредни. Наивные людишки, подумал Сергей. Как же надо самим себе голову заморочить, чтобы поверить в этакую чушь? Керал… этот Керал, наверняка шаман или как там у них называются. И себе голову задурил, и людям, а теперь вот и Сергею пытается мозги запудрить. Хотя… раз уж Сергей оказался неизвестно в каком месте, и неизвестно в каком времени, то и воскрешение этого… как там его? … Аргу… то есть Аргули… тоже возможно.

– А кто он такой, этот ваш… Аргули? – спросил Сергей, не отрывая взгляда от скалы. – И как я смогу его оживить?

– Терпение, медноголовый, сейчас ты всё узнаешь.

Керал подошёл к подножию скалы, подслеповато прищурился, что-то высматривая, а потом вдруг толкнул небольшой камень и тот провалился в скалу, открыв неширокий проход, ведущий в глубину. Керал поманил за собой спутника и шагнул в темноту. Сергей последовал за ним.

– Аргули родился при очень трагических обстоятельствах, – раздался гулкий голос Керала.

Он чиркнул кремнем и зажёг факел, торчавший из трещины в скале, едва не подпалив себе бороду. Запахло горящей нефтью. Стали видны каменные стены, низкий потолок и пол с торчавшими из него кусками камней. Керал кивнул Сергею и двинулся вперед, по коридору, уводящему их вниз.

– Его отец, Абраим Агаи, – продолжил он, – вынужден был бежать от мургутов, оставив беременную жену. Он жил у них на правах аманата, то есть был заложником. Несчастную женщину не пощадили мургутские нукеры, ворвавшиеся в шатёр – они отрубили ей голову, а тело выбросили в степь.

– А как же сам Аргули? – спросил Сергей, шагая следом за Кералом и глядя ему в спину.

– Выжила служанка, она, кое-как вырыв могилу, похоронила бедную женщину. А после и родился Аргули.

– Аргули родился…

Сергей не договорил и замолчал.

– Да, мёртвая, обезглавленная женщина, зарытая в могилу, родила ребёнка, – сказал Керал. – Могила неглубокая, у служанки не было сил, чтобы копать глубоко. Волки вырыли ее и сожрали убитую. Ребёнка съесть они не успели – подоспел степной охотник, отогнал волков и забрал мальчика. Охотника звали Падер-палваном, он отвёз Аргули в свой дом, где и вырастил его вместе со своими сыновьями. Падер-палван узнал останки жены Абраима и не стал выдавать мургутам ребёнка. А когда Аргули вырос, то охотник поведал ему тайну его рождения. Вот, посмотри.

Керал приблизил факел к стене и Сергей разглядел на ней какие-то надписи. Керал медленно и нараспев прочитал:

Один лишил жизни мою мать,

Другой мне подарит жизнь.

У одного голова – уголь,

У другого – медь.

Я родился в могиле

И умру в пещере.

И тот, у кого медная голова

Вернёт меня к жизни,

Придя из-за воздуха.

Наверно, это и были слова пророчества, подумал Сергей. Насчёт головы-угля и головы-меди – всё понятно. Черноволосый мургут и рыжий россиянин. Один из мургутских воинов, зарубивший мать Аргули. И обычный программист, который даже кухонным ножом пользоваться не умеет.

Нет, ну неужели всё это может быть правдой? Может, у него опять резьбу сорвало, надрался до «белочки» и сейчас под столом валяется? Пьяный вдребезги! Ведь так не бывает! Не бывает! Не бывает!

Коридор в скале повёл круто вниз.

– Земля дала Аргули свою силу, и он был чрезвычайно вынослив, – продолжал Керал. – Он мог одним ударом кулака свалить коня вместе с всадником. Хотя роста был не очень высокого. Но стоило ему подняться повыше от земли, хотя бы и на крышу дома, то он терял свою волшебную силу и становился слаб и немощен. Именно поэтому в самом конце жизни ушёл умирать под землю. Вот, послушай.

Керал остановился, нашел на стене нужную надпись и прочитал:

Земля родила меня, и земля пусть убьёт.

Я сын могилы, рождённый мёртвой женщиной.

Когда я постарею, то уйду в землю,

Так же как вышел я из неё.

– Так он ещё и поэтом был?

– Поэтом, воином, художником. Он был всем.

Спуск прекратился, и они оказались в просторной пещере.

– Перед смертью Аргули (а жил он сто двадцать лет) ушёл в эту пещеру. С ним отправились его верные нукеры, вся его личная охрана. Когда он умер, они положили его в каменную нишу, выдолбленную каменотёсами, а потом, убив себя, отправились за своим господином, охранять его в подземном мире. К тому времени он смог подчинить себе много народов по эту и по ту сторону Великого моря. И половина мира жила по его справедливым законам. Наше племя осталось у его могилы, чтобы следить за ней. Никто не прислушивался к пророчествам, но через сто лет после его смерти народы, жившие по нашим законам, воспротивились и стали бунтовать. В итоге всех аргулидов перебили, и остатки нашего народа загнали обратно в Бескрайнюю пустыню. Сейчас нас не больше пяти тысяч, мы рассеянны вдоль западного берега Великого моря, большинство ушло в пустыню, мы ослаблены и если пророчество не сбудется, то последние аргулиды исчезнут.

– Но что я должен сделать? – спросил Сергей, пытаясь разглядеть пещеру.

– Ничего особенного.

Керал подвёл Сергея к одной из стен. При тусклом, колыхающемся свете факела были видны несколько скелетов в истлевших одеждах. У каждого под боком лежало по короткому мечу с широким лезвием, испещренным ржавчиной. Мечи по виду походили на древнеримские гладиусы.

– Слушай, – сказал Керал и показал рукой на надпись, высеченную в камне:

Медноголовый чужестранец

придёт к моему телу

И отдаст мне свою силу,

Отдаст мне свою волю,

Возродит моё величие,

И подарит мне новую жизнь.

А я отблагодарю его тем,

Что он станет мной,

Таким же великим, как я,

Таким же сильным и мудрым.

Сергею стало не по себе. Это что же получается? Он этого совсем не хотел, он не желал отдавать никому ни своей силы, ни своей воли.

– А если я откажусь? – осторожно спросил он.

– Ты не сможешь отказаться, – ответил Керал.

Сергей отвернулся, разглядывая мертвецов. Их черепа скалились зловещими усмешками. «С ума я, что ли сошел? – мелькнуло в голове. – Зачем я сюда полез? Слушать весь этот бред?»

В склепе был такой же сухой воздух, как и на поверхности, но холод пробирал до костей. Как в холодильнике. Сергей поежился. Он был одет в тонкие штаны и куртку, сшитые под камуфляж, какие всегда покупают рыбаки. От холода тоненькая хэбэшка не спасала. Поскорей бы выбраться отсюда! Хотя там, наверху не лучше, пекло чертово!

Керал за его спиной продолжал декламировать эти странные стихи.

Таким же сильным как я,

Таким же мертвым,

И недоступным для врагов,

Вечным для друзей.

Сзади что-то тихо вжикнуло, и Сергей оторвался от разглядывания скелетов. Он развернулся к Кералу и вдруг увидел, что тот держит в руке нож. В первое мгновение Сергей подумал, что ему показалось, но тусклый, мерцающий свет факела играл на широком блестящем лезвии и отблески прыгали по каменным стенам.

– Нож-то зачем? – попятившись, спросил Сергей.

– Так надо, – ответил старик, перестав читать нараспев стихи, и шагнул к нему.

Он коротко замахнулся и ударил Сергея в грудь. Нож с хрустом разрубил кости. Свет факела качнулся и рухнул. В глазах вспыхнуло красным, крик застрял на острие ножа. Потом медленно подползла темнота, липкая, теплая и скользкая.

Кто-то, удаляясь, гулким голосом все повторял, и повторял, монотонно и нудно, как мантру:

А я отблагодарю его тем,

Что он станет мной,

Таким же великим, как я,

Таким же сильным и мудрым.

Таким же сильным как я,

Таким же мертвым,

И недоступным для врагов,

Вечным для друзей.

2

***

Первое утро одиночества Сергей почти не помнил. Запил с тоски основательно – понял, что Дашка ушла навсегда. Это была суббота. Сквозь пьяный туман видел стакан перед собой, несколько бутылок, пустых и ополовиненных. Кажется, раза два вываливался в «шизу», как называл то состояние, когда мир становился нереальным. Но быть уверенным в этом не мог, может быть, показалось. В таком состоянии чего только не покажется. А когда в воскресенье он кое-как, собрав все силы, привел себя в порядок, то увидел, что его штаны заляпаны грязью, а кроссовки и вовсе превратились в два глиняных комка. Все бы ничего, по пьяному делу чего не бывает, свинья грязь везде найдет. Но в том-то и дело, что даже если бы Серега и выходил на улицу, а потом забыл об этом… Грязи-то в городе не было почитай уже месяца два. Разве что пыль. А грязи не было. Жаркое лето было, сухое. Ни облачка над городом, а уж дождей и подавно не было. Откуда на обуви по килограмму глины, ломать голову не стал. И чтобы не свихнуться на этой теме, сбегал в магазин. По дороге назад узнал от соседа, что ночью он сильно буянил и куда-то рвался, но из подъезда его не выпустили и затрамбовали обратно в квартиру. Нет, грязи на нем не было. Да, соседу сверху выбил зуб, а соседу снизу разбил нос и, в общем-то по гроб обязан обоим. Чтобы не загружать себя мыслями об этих долбанных комках глины, снова нарезался. А они, эти проклятые кроссовки, стояли перед глазами. Где он нашел грязь, если никуда не выходил? Или это не шиза? А, какая теперь разница! Дашку теперь все равно не вернуть. Такие, как она, если уходят, то не для того, чтобы вернуться. И от этой мысли хотелось выть. Снова сорвало резьбу.