— А что случилось? — я автоматически перебирала прядки, где-то в самой глубине сознания отмечая, что темно-русые волосы отросли и уже видны светлые корни.
— Звук вчера был плохой, Билл фальшивил все время, горло драл. Только к концу кое-как наладили, эхо постоянно было. А Йост наехал на Билла, словно это он виноват.
— Ну, он был где-то прав, — прошептал Билл. — Хотя при нормальном звуке, я бы не сорвал голос. До конца еле дотянул.
— О, док! Приветствую! — донеслось из коридора. — Дейв, привет! Как дела?
— Это я у вас хочу узнать, как у нас дела?
Я резко сорвалась с места и плюхнулась на место Георга, который тут же переместился на подлокотник. Сердце бешено застучало в ушах. Все-таки хорошо, что у нас такая дружная компания. Если бы не Густи, все бы пропало. Йост на формальном собеседовании четко дал понять, что будет за нарушение контракта. И дело было даже не в этом чертовом контракте, мне бы не хотелось, чтобы окружающие знали о том, что я сплю с солистом — на работе не гадят. Билл сделал вид, что лежать поперек кровати в неудобной позе и без подушки — его любимое развлечение. В номер вошли наш врач, продюсер, Том и Густав.
— Ну и чего тут все собрались? — буркнул Дэвид. — О, фрау Ефимова нас соизволила осчастливить своим присутствием и сразу же в курсе всех дел.
— Я тоже соскучилась по вам, герр Йост, — ехидно улыбнулась я. — Без вашего ворчания мой день считается прожитым зря.
— Как же мне нравится, что хоть кому-то мое ворчание по душе, — заулыбался он, пожимая мою руку. — Что там у нас, Маркус?
— Ларингит, — оторвался от разглядывания глотки Билла доктор Клаус.
— Послезавтра должен быть здоров, — строго глянул на него Йост.
— Исключено, — покачал головой Маркус.
— Это не мои проблемы. Билл, ты помнишь о концерте? — Билл вздохнул и опустил голову. — Ну вот, Маркус, Билл помнит о концерте. В вашу задачу входит поставить его на ноги к послезавтра.
— Дэвид… — протянул врач.
— Я могу дать тебе телефон организаторов, — пожал Йост плечами, поворачиваясь к выходу. Сделав пару шагов, остановился и очаровательно посмотрел на меня: — Мари, пойдем выпьем кофе? Я угощаю.
Я открыла рот, чтобы отказаться или сослаться на важное дело, но Георг опередил:
— Прости, Дэвид, но Мари обещала показать мне Париж. Ты же знаешь, я без ее французского заблужусь под Эйфелевой башней.
Я не сразу поняла, в чем шутка. Лишь изумленно захлопала ресницами, переводя взгляд с одного на другого. Какая приятная неожиданность!
— Вот так какой-то мальчишка увел у меня прекрасную девушку, — картинно всплеснул руками Дэвид.
— Вы еще подеритесь, — тихо огрызнулась я.
— Охрану возьмите, — великодушно отпустил нас Йост.
Я заметила вопросительный взгляд Билла. Георг самодовольно улыбнулся одним уголком губ, отчего на щеке выступила очаровательная ямочка.
— Ну, идем? — повернулся ко мне Георг, взял за руку и потянул из кресла. — Сейчас я только кроссовки переодену и деньги возьму, — потащил прочь из номера.
В коридоре он отпустил мою руку, кивнув в сторону своего номера. Пропустил в комнату, закрыл за собой дверь.
— В общем, я гулять и по магазинам, — переобувался он из шлепок в кроссовки. — Посиди тут, все уйдут, вернешься к Биллу, а то Дэвид от тебя не отстанет.
— Чего это он?
— Не знаю. Но он вчера весь издергался, почему тебя все нет. Позавчера про тебя вспоминал.
— Может поговорить хочет?
— Я его всю жизнь знаю, рожа становится слишком лощеной, когда про тебя говорит.
— Скажешь тоже, — рассмеялась я, а у самой внутри все сжалось от недобрых предчувствий.
— Не надо его дразнить. Дэвид против всяких романов у нас, но себе никогда не откажет в удовольствии. Странно, что он так долго приглядывался к тебе. Мы думали, что он раньше начнет.
— Да ну тебя, — скривилась я. Блин, если бы они мне раньше об этом сказали… Вот ведь черти!
— В общем, постарайся, чтобы рядом с тобой всегда был кто-то из нас, хорошо? Что тебе купить в городе?
— Что-нибудь на свое усмотрение. Хочу, чтобы это был сюрприз.
— Ключ вот тут, — Георг постучал ногтями по карточке. — Смотри телевизор, а я загляну потом к вам. Позвоню тебе на мобильный, не отключай его.
— Обещаю, папочка, — кокетливо склонила я голову на бок. — Спасибо, что предупредил.
Когда дверь за Георгом захлопнулась, я прошлась по номеру, ловко лавируя между раскрытыми чемоданами и разбросанными вещами. Кое-что собрала с пола и аккуратно развесила по спинкам кресел. Расставила обувь в одном месте. Георг не был неряхой, каким его вечно выставлял Том, он тщательно следил за собой, никогда не позволял выходить в люди в несвежей одежде, от него всегда приятно и вкусно пахло, и вообще он был очаровательнейшим парнем. Но Георг страдал той же проблемой, с которой мучилась я, — если он что-то искал, то просто вываливал все из шкафов и чемоданов на пол, чтобы потом скромно запихнуть всю одежду комком обратно. Я размышляла и прикидывала по времени, закончил ли врач процедуры, оставил ли Билла одного, можно ли уже идти. Еще и телефон забыла у него под подушкой, как назло. Через двадцать минут, я не выдержала. Набрала его номер. Трубку взяли быстро, но не было произнесено ни слова.
— Солнце, если у тебя кто-то есть, просто положи трубку. Если нет, открой мне дверь, чтобы я не стучала. — Вместо ответа, он чмокнул меня в трубку. Значит, ждет.
Потом мы валялись на кровати и болтали. Точнее говорила я, а Билл лишь поднимал брови и улыбался, слушая, как я съездила в Москву, как записывала передачи, как отвечала на каверзные вопросы в ток-шоу, в лицах показывая ему то представление. Полина просила меня замолвить словечко о новых концертах в России, я замолвила, долг выполнила, но еще дома объяснила подруге, что в перспективе американский рынок и говорить о России можно ближе к осени, а не сейчас, весной. Билл кивал, обещая, что обязательно приедет в Россию еще раз (раз уж я так его об этом прошу). Он целовал мои пальцы, прижимал ладони к щеке, закрывал глаза и наслаждался голосом. Он обнимал меня и просто лежал рядом, вдыхая аромат кожи. Проводил языком по шее, шумно выдыхал в ухо, посасывал мочку. Если бы он чувствовал себя хотя бы немного получше, то обязательно бы любил меня долго и страстно, ласкал без устали, вылизывал каждый сантиметр моей кожи. Но Билл болел, жаловался на слабость и головокружение, его знобило, а вместо мозга была настоящая овсянка. Я осторожно гладила его кончиками пальцев по бокам, ласкала спину, массировала плечи и затылок, как он любит, шептала приятные глупости баюкающим голосом, вслушивалась в дыхание, которое становилось все глубже и спокойнее. Мой мальчик засыпал, прижавшись ко мне всем телом. Засыпал довольным и счастливым. И пусть весь мир катится к чертям, ничто не должно нарушать сна моего самого любимого принца.
