за нами как смирный агнец и сразу признал свою вину в убийстве.
– Погоди, если подозреваемый даёт чистосердечные признания и идёт на сделку с правосудием, то зачем вам адвокат? У таких соглашений две стороны: государственное обвинение и обвиняемый, – удивилась Вэл. Обычно стражи порядка бурно радовались готовности подозреваемого облегчить им работу и не спешили вмешивать в дело третьи лица. – Или ты намерен расследовать это дело в общем порядке, не полагаясь на слова подозреваемого?
– Чур меня, – открестился Дэвис, – и ты не вздумай свои фирменные штучки проворачивать и портить простейшее дело досужими домыслами.
– Намекаешь, если я потребую прояснить все обстоятельства этого дела, и его расследование обойдётся штату в пару миллионов долларов, то судья присудит высшую меру не только обвиняемому, но и его адвокату?
– Намекаю, что скудную оплату из фондов суда ты можешь отработать легко и быстро. Ты же в курсе, как обычно развиваются такие события. Вначале эти негодяи раскаиваются и марают листы чистосердечными признаниями, а потом под присягой заявляют о своей невиновности, о бесчеловечном давлении со стороны полиции и обвиняют нас в том, что мы отказали им в законном праве на адвоката.
– Поэтому я здесь, – резюмировала Вэл, допивая свой эспрессо. – Однако я знаю тебя слишком давно, чтобы не заподозрить ещё какой-то скрытой причины требовать для задержанного государственного защитника. Сам подозреваемый настаивал на адвокате?
– Нет, он как раз решительно от адвоката отказался.
– Интрига закручивается, – взлетели на лоб тонкие брови Вэл. Под её настойчивым взглядом лейтенант пробормотал, что задержанный выдвигает странные условия своего сотрудничества со следствием. Не дождавшись разъяснений, она иронично предположила: – Он хочет получить год условного срока за убийство и домик на Канарах, чтобы прийти в себя от страшного шока?
– Наоборот, он требует отправить его на электрический стул.
– Хм-м... ты успел разочаровать парня, что электрические стулья давно списаны в утиль? Смертельная инъекция не овеяна таким романтическим ореолом, как электрический стул прошлого века, не воспета в романах и фильмах, однако ждёт его именно она. Кроме того, сделка с правосудием как бы подразумевает смягчение наказания, а не назначение высшей меры.
– Всё так, и парень ведёт себя крайне необычно, хоть очень послушен и сговорчив. Мне кажется, он не вполне вменяем.
– Ага, ситуация проясняется. Ты вспомнил, что суд может не принять отказ от адвоката в случае, если очевидно, что подсудимый не в состоянии самостоятельно защищать себя и не понимает последствий своего отказа. Что навело тебя на подозрения, что парень не в себе?
– Он очень странный, понимаешь? Он вообще о-оочень странный, в принципе.
Да уж, она была самым подходящим собеседником для обсуждения чужих странностей! Эх, лейтенант, как же хорошо жить, когда не знаешь о существовании изнанки у привычного тебе мира.
– Ладно, веди меня к арестованному, посмотрю я, под каким жёстким давлением он пишет своё чистосердечное признание. Система, позволяющая посадить в тюрьму любого человека лишь на основании его признания, более-менее соответствующего фактическим данным, никогда не казалась мне правильной. Но если парень действительно виновен в убийстве, я не буду портить вам прозрачное дело и мутить воду «досужими домыслами».
– Ты умудряешься сходу угадывать, виновен ли человек в преступлении? – насмешливо фыркнул Дэвис.
– Чаще всего. Человеческая ложь дурно пахнет, её разнюхаешь за милю, – подтвердила Вэл.
Лейтенант воспринял её слова как иносказание – что ж, она не намерена доказывать, что произносила их в самом прямом значении. Удобно работать с людьми – никакой детектор лжи не нужен, и на суде сразу очевидно любое лжесвидетельство, а доказать то, в чём уверенна, куда проще, чем выяснить истину, которую стараются скрыть.
.
В допросной её поджидал сюрприз. Мужчина, сидящий на стуле, не являлся человеком. «Простое и ясное» дело мигом стало на порядок сложнее. Будь Вэл чуточку эмоциональнее, сказала бы, что закон подлости в эту субботу работает чётко, как швейцарские часы.
Люди, как и всегда, не обратили должного внимания на нечеловеческую плавность скупых движений Иного. Они не ощутили особый, хищный запах, наполнивший лёгкие Вэл, когда за ней со зловещим скрежетом захлопнулась дверь допросной. Люди не заметили жёлтые отблески в глазах, когда сквозь зрачки проглядывал внутренний зверь того, кто был прикован наручниками к металлическому поручню стального стола. Не заметили и не ощутили, поскольку чувства людей слишком несовершенны. Никто из полицейских даже не догадывался, что металлические скобы не удержат зверя, если он решит вырваться из заточения.
Ноздри широкого носа задержанного затрепетали, он пригнулся к столу, зло глядя на Вэл из-под густых бровей, и низко раскатисто зарычал. Да уж, для полноты счастья ей не хватало только встречи с матёрым волком, обезумевшим от потери своей пары! День катился прямиком в ад.
– Спокойно, я адвокат, – негромко, но чётко произнесла Вэл, уверенно смотря в разгорающиеся жёлтыми огнями глаза оборотня.
Она обращалась не столько к мужчине, сколько к его второй ипостаси, зорко следящей за каждым её движением в ожидании толики страха, чтобы тут же напасть. Однако Вэл чётко осознавала, что как раз страх ни в коем случае проявлять не следует. Не то чтобы она боялась не справиться с волком, но их бой будет трудно стереть с удалённого сервера, на который выводили информацию камеры наблюдения, а закон секретности никто не отменял. Кроме того, потребуется армия вампиров, чтобы подчистить память полицейским участка и заверить их в том, что это субботнее утро выдалось на удивление безмятежным. Люди не вызывали в звере агрессии – по его мнению, они были слишком слабы и ничтожны, чтобы тратить на них боевой пыл, но появление Вэл вывело волка из равновесия. На то, что человеческая ипостась оборотня возьмёт контроль над телом в свои руки, не стоило особо рассчитывать – мужчина настолько погрузился в пучину отчаяния, что абстрагировался от окружающего. Тот порыв душевной боли, что вырвал из него признание вины и требование присудить ему смертную казнь, сменился уходом в себя, и теперь всем заправлял его зверь.
Вариант уйти отсутствовал как данность: если она повернётся к волку спиной или начнёт пятиться, столкновения не избежать. Не делая резких движений, Вэл опустилась на стул напротив арестованного и сделала вид, что целиком сосредоточилась на чтении его показаний, копии которых ей вручили перед самой дверью. Сколько потребуется времени, чтобы до отделения, специализирующегося на делах Иных, дошли сведения, что их человеческими коллегами арестован член сообщества ИГР? Если
